Милый господин Хайнлайн и трупы в подвале - Штефан Людвиг

клиента (первая ложь). Хайнлайн выбежал за ним на улицу (правда), чтобы вернуть бумажник (ложь), и заметил, как клиент вошел в лавку Бритты (правда). Потом появилась новая клиентка (ложь), и Хайнлайн не смог сразу выйти (ложь), а занялся этим только после закрытия магазина (правда – по крайней мере частично).

– Лет двадцать пять, рубашка в цветочек, джинсы и белые кроссовки.

Бритта взглянула на него с недоумением. Не показалось ли ему, или ее глаза затуманились? Не стала ли она вдруг бледнее обычного?

– Короткие светлые волосы и вот здесь, – Хайнлайн провел указательным пальцем по подбородку, – маленькая козлиная бородка.

– Да, – припомнила она после короткой паузы. – Пару часов назад заходил молодой человек, который подходит под это описание.

Но на вопрос Хайнлайна о том, зачем он приходил (визитки), последовала пауза.

– Отлично! – обрадовался Норберт. – Тогда у нас есть не только имя, но и адрес, куда я смогу отправить бумажник!

– Он лишь осведомился о цене, взял каталог и ушел.

Теперь уже Бритта солгала Хайнлайну. Она избегала его взгляда, неловко трогая воротник футболки, а пальцы другой руки сжимали салфетку.

– Тут уж ничего не поделаешь, – вздохнул Хайнлайн. – Но он наверняка еще вернется…

– Да, наверняка… – прошептала Бритта.

Внутри у Хайнлайна что-то дрогнуло, оформилось – и было осознано.

– Он тебе угрожал? – спросил он.

– Угрожал? Глупости!

– Чего ты боишься, Бритта?

Она опустила голову и сделала вид, что не поняла, о чем речь.

– Ты можешь мне доверять, – сказал Хайнлайн, протягивая руку через прилавок к ее руке и замечая бледный след вокруг ее запястья. – Если тебя что-то тревожит, ты можешь…

Он выжидающе взглянул на нее, словно предлагая последнюю возможность для откровенности. Ритмичный треск копировальных машин смолк, уступив место ровному, но безучастному шелесту большого напольного вентилятора у двери магазина. Аппарат работал на предельной мощности, но его унылое дуновение не приносило желанной прохлады и, казалось, не могло победить резкий запах типографских красок, все еще витающий в воздухе, как тень воспоминания, впитавшаяся в каждую трещину и занозу этого ветхого пространства.

Бритта поблагодарила за предложение помощи, заверив, что, кроме небольшой передышки, ей в данный момент ничего не нужно.

– Как знаешь, – произнес Хайнлайн и, чуть наклонив голову, указал в сторону открытой площадки, где Марвин с усердием разравнивал гравий вокруг мусорных баков. – Если вдруг что-то понадобится… ты ведь знаешь, я всегда рядом.

– Я знаю, Норберт, – тихо ответила она, и в ее голосе звучало тепло, смешанное с горьковатой усталостью.

– Проблемы существуют для того, чтобы их решать, – сказал Хайнлайн и улыбнулся ей на прощание ободряющей улыбкой.

Что же до собственных проблем, то тут он не сдвинулся ни на шаг. Но это было неважно, потому что теперь, когда у Бритты появились свои беды, он вдруг понял, как много она для него значит, – пусть и не так много, как Марвин, но все же она постепенно входила в его воображаемую семью. Что их с Марвином ничего не связывало – они никогда не говорили друг с другом, – не имело значения; в мечтах Хайнлайна они разговаривали, и даже маленькая Лупита жила не на другом конце света, а была частью этой крошечной семьи, главой которой был он сам – любимый, уважаемый и почитаемый.

Конечно, все это были лишь воздушные замки, фантазии, не имеющие под собой твердой почвы, – но разве не имеет каждый человек право, пусть лишь на краткий миг, вырваться из тягостной хватки реальности и укрыться в спасительном мираже грез? Эта семья, быть может, существовала лишь в воображении наивного мечтателя, но силы, которые Хайнлайн, подобно любому отцу, мобилизовал ради защиты своих воображаемых домочадцев, были подлинны и вызывали к жизни такие скрытые стороны его натуры, о которых он прежде и не подозревал: мужество, решимость, стойкость в бою – качества, что словно затаились в его душе, ожидая своего часа.

Забота о Бритте возложила на его плечи еще одну ношу, но Хайнлайн не воспринимал ее как бремя; напротив, она стала для него вызовом, побуждением к действию, напоминанием о том, что он все еще способен не только терпеть, но и сражаться.

Что же касается актерского дара, который он недавно открыл в себе, то Бритта таким талантом, увы, не обладала. Она пыталась скрыть свои чувства, но Хайнлайн не дал себя обмануть. И в отношении юнца с козлиной бородкой его подозрения теперь подтверждались – пусть и в совершенно ином, неожиданном направлении. Множество вопросов все еще оставались без ответа, но на один он теперь все-таки знал ответ.

Хайнлайн теперь догадывался, зачем этот молодой человек так часто наведывался именно за тот столик, на котором прежде сидел Адам Морлок. Это не было случайностью: с того места прекрасно просматривался копировальный салон. Очевидно, он больше не довольствовался лишь наблюдением за Бриттой издали, а отслеживал ее прямо до дверей ее собственной лавки.

Что же удивительного было в том, что она боялась? Что могла противопоставить столь хрупкая фигурка такому типу? И вот теперь, размышляя об этом, Хайнлайн готов был поклясться, что за безразличным взглядом скрывалась смутная, но настороженная агрессия, готовая в любой момент прорваться наружу в форме насилия. Быть может, это уже произошло и полоса на запястье Бритты, которую он заметил, была синяком? Возможно, речь шла об одном из тех прежних ухажеров, что не могли смириться с отпором. Так как Хайнлайну с трудом представлялась возможность, что они могли быть парой, ему казалось куда более правдоподобным, что Бритта подвергалась домогательствам отвергнутого любовника.

Настоящую правду он узнает лишь тогда, когда Бритта сама посвятит его в свои тайны. А пока что, решил Хайнлайн, ломать голову дальше по поводу чужих сношений не имеет смысла. Так он рассудил, войдя в коридор и прикрыв за собой расшатавшуюся входную дверь. Проходя мимо двери в подвал, подумал и о своих собственных делах, которые по-прежнему ждали своего решения где-то там, внизу…

Всем этим загадкам – пропавшим и вновь появившимся алюминиевым ящикам, фальшивым купюрам, что вдруг оказались настоящими, таинственным следам обуви на пыльном полу, зашифрованным сообщениям в мессенджере с их странными числовыми ребусами на планшете мертвеца, а также невесть откуда возникающим роскошным лимузинам – он собирался посвятить свое внимание в свое время. Некоторые вещи все равно изменить нельзя – например, деловые проблемы (и вновь перед его мысленным взором возникал ухмыляющийся усач-кулинар, чей лик напоминал нечто среднее между масками шута и демона). А также и случайное или неслучайное появление мстительного киллера, что мог вынырнуть из тени, как песчаная гадюка. В конце концов, если кому-то понадобилось его