Рок - Лазарь Викторович Карелин

— Зачем? Кому надо? В чем суть?

— Сам еще не разобрался, товарищ генерал. Разберусь и доложу. Работа жены с нефтью связана. Косвенно, но…

— Так, так… Нефть! Черное золото. А ящик, стало быть, ничего такого не содержал?

— Не содержал.

— Провел, полковник, кого-то там, а?

— Ошиблись люди. Но очень уж стремительные. Горячие очень.

— Заставил подставиться кого-то там, а?

— Ошиблись они.

— Так, может, наш Струев тонкая бестия? Может, он знал, что полковник Седых не станет в служебном ящичке что-то тайное хранить, — так или не так?

— Умнее умного себя повел. Считаю, наградить надо майора Струева.

— И уж хотя бы не гнать волну, что у нас ЧП. Все было продумано, а?

— А что, — а?

— Вот я и говорю.

— И отпуск Пашнева с вами, товарищ генерал, был согласован.

— Именно. — Генерал поднялся. — И тебе, полковник, разрешаю действовать согласно предписанию.

— Понял.

— А мебель эта шикарная пока постоит в моем кабинете. Махнемся?

— Мне она и не нужна. За пределами кабинета возникает дело.

— Надо же, дожили, за семьями нашими ведется охота. Что-то ты такое прознал, полковник, о чем тебе знать было нельзя. Так?

— Сам не пойму, товарищ генерал.

— Ладно, молчи. Если что, подможем. Ну и времена! «Альфовцев» стали запугивать! Советуйся все же.

— Обязательно, товарищ генерал. Уже помогаете. Эти, кто побывал тут, записку мне не оставили?

— На клочке бумаги начертали шифр сейфа, оставили и ключ. Любезный народ. Что ж, попользуемся. Хотя, конечно, сейф этот уже та еще невинная девица. Ну, перешифруем.

— Я спишу вам шифр, а клочок себе оставлю, — сказал Степан. — И в цифрах есть почерк.

— Вот, этот клочок, на столе, списывай. — Генерал уже был в дверях. — Значит, махнулись мебелишкой? Со вкусом гады. — Генерал вышел в коридор; громко крикнул: — Майор Струев, ко мне!

А Степан Седых, разгладив на ладони клочок бумаги с шифром сейфа, надолго задумался, тщетно пытаясь что-то да высмотреть в рядочке цифр.

Его окликнул женский в тревогу голос:

— Степан, что стряслось? — В дверях стояла Татьяна Фирсова. Была она не в своем служебном халате, время работы было позади, и была она в нарядном платье, плащ модный накинула на плечи. Совсем новенькой была у нее прическа, замысловатая и красившая ее. В кабинете распространился сладкий запах парикмахерской.

— Весь вечер ждала твоего звонка, — сказала Татьяна. — Сразу после работы в парикмахерскую сбегала, на всякий случай. И вдруг звонок со службы. Вот и прибежала — примчалась. Что стряслось, Седой?

— Жену и сына под Москву отправил.

— На дачу? Не рано ли?

— В самый раз. Ты иди, мне подумать надо.

— Степан, беда, да? Опять эти ваши затеи? Кругом враги, да?

— Через денек и я на дачу закачусь. Ты иди, мне надо подумать.

— Костя тоже все думал, думал и надумал пулю на пороге своего дома. Устала я от вас, мальчики.

— Хорошую тебе прическу соорудили. Царственная прямо особа.

— Вдова я, Степан.

— Ты иди, мне надо подумать.

— Позвони, если что. Может, заглянешь, жену проводив? Вы — такие.

— Такие, такие. — Степан рукой покрутил, будто диск набирал. Мол, позвоню. Рукой поторопил Татьяну, чтобы шла. Она догадалась, тоже руками стала разговаривать. Очертила ими некий прямоугольник, успокаивая, ладони свела, чтобы понял, что все в порядке с этими там прямоугольниками, с папками этими, которые он принес ей, чтобы спрятала.

Он кивнул ей, она кивнула ему и исчезла. Тогда он громко произнес, будто прощаясь с ней:

— Ангелина велела тебя в гости звать. Ну, на субботу и воскресенье. Езды всего минут сорок. Речка. Ты это место не знаешь, совсем новый адресок. Да, вот такие дела, сперли мой ящик, а там… — Говорливым, как оказалось, был этот полковник Седых. — А там… Могли бы и договориться, чем на такую мебель расходоваться. Да, загадка… Ну, иди!

А уж Татьяны и след простыл.

— И я пойду, — сказал Степан. — Выспаться надо. Утро вечера мудреней. — Он покинул свой кабинет, с порога зорко глянув на шикарную мебель, небрежно приткнутую к стенам. Поблескивал сталью солидный сейф. Тревожно как-то стояла эта мебель.

В длинном коридоре, придерживая шаг, Степан списал в записную книжку шифр сейфа, потом свернул в приемную своего генерала.

— Я на минуточку, — сказал он все тому же майору Струеву, который сейчас был тут за секретаря. Майор Струев важно кивнул, разрешил войти к генералу. Этот майор-перестарок уже уверовал, что действовал умно и даже хитро. Ему втолковали, видимо, эту легенду, чтобы спасти можно было лицо учреждения, где опытнейшие офицеры собирались, дослуживая судьбу.

— А я уж испугался, что станете на меня кидаться с кулаками, — сказал майор. — Я бы, конечно, ответил. И пошло-поехало.

— Ответил бы?

— А как же! Помню, в Кабуле, когда один там полковник меня обматерил не по делу, я сам себе сказал, что еще слово и выхвачу пистолет. И тогда…

— Но не выхватил?

— Не случилось этого слова.

— Ты у нас герой. А слово и не может случиться, если не знаешь, что тебя может взорвать. — Степан вошел к генералу. Застал его за разгрузкой письменного стола. Видимо, генерал всерьез решил освоить дорогую мебель, с неба свалившуюся в его военизированную контору.

— Только сперва проверьте, товарищ генерал, а не прилеплен ли там жучок, — сказал Степан. — Вот, эта бумажка с шифром. Но сперва надо осторожненько проверить, а не подложено ли взрывное устройство какое-нибудь в чрево сейфа.

Генерал поднял голову от своего занятия по раскладыванию бумаг. Глянул на Степана, зорко, промылись у него приуставшие глаза.

— Недаром я тебя держу, полковник, — сказал. — Профессионал.

— Профессионализма у нас хватает, утрачен дух, — сказал Степан.

— Хорошо сказал. Спиши мне эти слова.

— Это не мои слова, в газете прочитал.

— Спиши, как народную мудрость. Утрачен дух. Точно! Именно! Твоя супруга, полковник, она что там делает у Черномырдина?

— Она не у него непосредственно работает.

— С нефтью дело имеет, а это Виктор Степанович. Черное золото.

— Она бухгалтер в газпромовской конторе. Таких контор в Москве с десяток.

— Вот я и говорю. Смотри-ка, прятать пришлось супругу. Да, времена! Выберемся, как думаешь?

— Попробуем. — Степан Седых четко повернулся, но хромая нога не помогла ему в этом повороте. Рукой махнул, пошел прихрамывая, прямя спину.

10

Выдумка с дорогой мебелью, которую не вывозили, а привезли, — эта выдумка имела свой стиль. Взломать, дерзко налететь, рискуя пулю схлопотать, особенно, если налет делается на офис, где полно офицеров, — это был именно наш стиль. А вот отдать дорогую мебель, бросить за так, чтобы выхватить взамен ржавый железный ящичек, — это была придумка иностранного стиля. Кто же были эти иностранные, налетных дел