Однажды в Гарлеме - Колсон Уайтхед

— Тут эти негры орут: «Убийца! Убийца! Убийца!», там этот братишка разоряется в мегафон: «Сорок пять процентов нью-йоркских копов неврастеники и убийцы!» Такой шум стоит, что лучше б я остался в метро. А копы тоже это терпеть не намерены. Они ставят заграждения, загоняют за них толпу. И все в шлемах, потому что знают, что им прилетит по башке. Чертов коп достает специальный коповский мегафон и орет: «Разойтись по домам! Разойтись по домам!» А ему в ответ кричат: «Малыш, мы и так дома!» И в этой давке какая-то бабка зарядила мне локтем в живот. Жара. Толпа разъяренных негров, все злые как черти, а я сэндвич хочу. Ну, пошел я себе прочь по Сто двадцать пятой, а народ вокруг гудит: говорят, полиция избила и арестовала кого-то из КРР. И все! Снесли заграждения. Ниггеры с крыши бросают в копов чем ни попадя — кирпичами, бутылками из-под газировки, кусками кровли. Раскачивают машины, швыряются всяким дерьмом из окон. Ну я и думаю: «Как в этом шухере искать сэндвич?» На Сто двадцать пятой все магазины уже закрыты или закрываются пораньше из-за беспорядков. Та кубинская забегаловка, где на мясо кладут маринованный лук, тоже закрыта. И у Джимми, и в «Короне» свет не горит. А жрать охота, сил нет — знаешь, как это бывает, когда хочешь чего-то еще больше, когда понимаешь, что фиг получишь? Негры привязывают к антивандальным дверям цепи и срывают их машинами. Потом разбивают стекла, забираются внутрь. Я человек простой. Положи мне чего-нибудь между кусками хлеба — я и доволен. Но как, ети его мать, я куплю себе сэндвич, когда вокруг такое? Народ бегает, орет. И еще я подумал — черт, весь этот шухер наверняка помешает брату.

Фредди ничего не оставалось, кроме как рвануть на север, в закусочную Грейси.

— И там я наконец купил себе сэндвич с индейкой. Неплохой, кстати. Но какой кошмар творится, — добавил Фредди. — Хоть на улицу не выходи. Мы с Лайнусом решили переждать у нас дома.

— Переждать.

То есть дунуть как следует и на несколько дней выпасть из жизни.

— Чтобы не получить по башке. А вы чем занимались?

— Элизабет с детьми в основном сидели дома, — ответил Карни. — Дневной лагерь закрыли, он в том же квартале, что полицейский участок, горячая точка. Я был здесь. И Рыжий почти все время был со мной.

Карни рассказал Фредди, как они сторожили магазин. Мимо них прошла толпа, направлявшаяся на восток, потом ринулась обратно, а за нею белые копы. Туда-сюда. В общем, магазин не пострадал, сам видишь.

— Так чего у тебя там? — уточнил Карни.

— Это? Мне надо оставить его у тебя на несколько дней, — ответил Фредди.

— Фредди.

— Мы с Лайнусом тут кое-кого грабанули и некоторых разозлили. Серьезные чуваки. Нам на какое-то время придется залечь на дно. Можешь ты оказать мне такую услугу?

— Что там?

— За нами охотятся, большего не скажу.

— Вы ненормальные, — произнес Карни.

Район кишит копами, на всех углах патрульные автомобили и копы, чтобы держать протестующих в узде, а Фредди расхаживает с портфелем, который явно не его, а будто попал сюда прямиком с Мэдисон-авеню. Что в нем — наркотики? Но вряд ли он принес бы сюда наркоту, разве нет?

— Во что ты хочешь меня втравить?

— Я твой брат, — ответил Фредди. — И мне нужна твоя помощь. Мне больше не к кому обратиться.

С угла Сто двадцать пятой и Морнингсайд надземку не слышно, но Карни услышал грохот поезда. Тот по своему проклятому расписанию уже приближается к станции и открывает двери, готов ты или нет.

— Ладно.

— Для чего еще эта штука?

Это он о сейфе.

— Я же сказал, ладно.

Карни повернул ручку сейфа «Херманн бразерс» и сунул в него портфель. Закрыл сейф, демонстративно похлопал по темному металлу.

— Где ты будешь?

Фредди назвал ему адрес дома на Сто семьдесят первой, комната 306.

— Рэй, я через несколько дней его заберу.

— А если я его открою?

— Лучше не стоит. Вдруг что-нибудь вылетит.

Карни захлопнул за Фредди дверь. Скользнул взглядом по сейфу.

На ум ему пришла строчка для объявления: «Удобный диван долговечнее новостей — он на всю жизнь».

Карни знал мистер Диаса, владельца винного магазина, по встречам ассоциации коммерсантов Сто двадцать пятой улицы. Иммигрант из Пуэрто-Рико, добродушный во всем, что не касается преступлений. Наркоманов, сумочников и грабителей он презирал. Тем, кто мочится на улице, он объявил личную войну, поскольку был резко против подобного.

В субботу вечером ему разбили витрину; на следующий день мистер Диас вставил стекло. И вставил его еще раз, когда и этим вечером его разбили. Плевать, что обчистили магазин и красть было нечего, кроме взломанного пустого кассового аппарата. Ему снова разбили витрину. И он снова вставил стекло. Витрину ему разбивали четыре раза, и четыре раза мистер Диас ее стеклил. Пример надежды — или, может, безумия? Мистер Диас цеплялся за невозможное. Долго ли стоит пытаться спасти утраченное?

2

На следующий день было воскресенье. План был такой: после обеда пойти посмотреть на новую коллекцию «Белла Фонтейн» в «Новом веке» на Юнион-сквер. Увидеть своими глазами, а не в каталоге, и пощупать. «Олл-Америкэн» на Пятьдесят третьей ближе, но Карни не хотел, чтобы его узнали. Боялся испортить себе репутацию, боялся, что над ним посмеются или, если сделка не состоится, ему будет обидно, ведь они так расхваливают свой товар. Наклейка у них шикарная — по кругу надпись «Официальный представитель „Белла Фонтейн“», внутри Посейдон с золотым трезубцем в руке выныривает из моря. Карни уже представлял, как налепит ее к себе на витрину слева от входа. Чтобы все видели.

Мебель «Белла Фонтейн» пользовалась большим спросом с тех самых пор, как журнал «Лайф» опубликовал фотографию Джеки на их диванчике в резиденции Кеннеди в Хайаннис-Порт. Карни влюбился в продукцию этой фирмы еще в 1956 году на съезде Ассоциации производителей товаров для дома. Он тогда в первый и последний раз побывал на ежегодной встрече участников АПТД — слишком много белых людей, слишком много париков и спортивных пиджаков в клетку, — но до сих пор не забыл оживление, царившее в тот первый день на съезде.

Точь-в-точь как в «Футураме» на Всемирной выставке — то же ощущение изобилия и чуда. «Смелый, но при этом уютный минимализм — как у дядюшки дома». Скандинавский модерн и новый пластик. Карни обходил киоски и павильоны — прошлогодняя мисс Монтана в бикини восседает на диванчике из садового гарнитура «Сан-Марко» — и наконец подошел