Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

– Нет. Мы с ней не разговариваем с той среды.

– Хорошо. В таком случае продолжайте хранить тайну, – попросила детектив. – Потому что мы, скорее всего, придем к ней с ордером на обыск.

От облегчения я едва удержалась на ногах.

Наконец‐то. Они мне поверили.

Глава 37

Джослин

– Так ты правда думаешь, что они собираются арестовать Морин? – спросила Кристал.

Мы с ней находились у Лекси дома, сидели в гостиной и ковырялись в еде из ресторана, которую заказала Кристал. Ни у кого из нас не было аппетита. Мне не верилось, что все так быстро изменилось. До сегодняшнего утра полиция не воспринимала нас всерьез.

– Думаю, да. – Лекси была бледная и напряженная, но тихая. Ей досталось немного больше времени, чтобы осознать перемену обстановки. – Когда детективы ушли, я отправилась проведать Паджетт. Она обычно целыми днями дома. Я хотела сказать… ну, хотя бы предупредить девочку, что у нас в районе полиция, которая всем задает вопросы, чтобы для Паджетт визит детективов не стал шоком. Но я не решилась. – Лекси сложила руки на животе и слегка вздрогнула. – Тем более копы просили не говорить Морин об их визите, а Паджетт точно сказала бы.

– С ума сойти, – прошептала я. – Пусть даже шантаж, я не… она правда убила лучшую подругу?

Кристал хмыкнула.

– Да уж, кто бы мог подумать, что Морин Паркер бессердечная стерва?

– И не говори, – вяло среагировала Лекси, но тут же вздохнула. – Бедная Паджетт. Ну, зато полиция отстанет от меня.

– Везет тебе, – съязвила Кристал, хотя улыбалась она искренне. – Считаю, в последнее время нас всех мучали гораздо больше, чем мы заслуживаем. Не считая тебя, Джослин. – Она выразительно посмотрела на меня. – Наша милая Золушка, которая мухи не обидит, и полиция знает об этом.

– Ну, – начала я не подумав, – детектив Маллиган считал, что я…

Резко оборвав фразу на полуслове, я мысленно отругала себя. Зачем я только раскрыла рот? Но мне так нравилось быть частью группы, иметь друзей, что я стала искать общее в наших проблемах. И оно, конечно, было.

Но я боялась рассказать подругам о своем прошлом.

– Он считал, что ты… – с нажимом повторила Кристал, не обращая на причиняемый ею дискомфорт, который мне не удалось скрыть. – Давай, девочка, выскажись. Он и тебя обвинял в том, что ты Каратель Бессердечных?

– Да, – выпалила я, внезапно приняв решение: готова или нет, я обязана сказать правду.

Потому что они мои настоящие друзья и должны меня понять.

Они поверят, что я не хотела смерти мужа.

– Да? – медленно повторила Лекси, странно глядя на меня. – И почему же он так считал?

– Потому что ему не терпелось арестовать хоть кого‐нибудь, – засмеялась Кристал, но посерьезнела, когда увидела выражение моего лица. – Джослин, что‐то не так?

– Я не он. То есть я не убийца. Но у Маллигана была причина подозревать меня. – Я глубоко вздохнула, на минуту задумалась, справлюсь ли, но поняла, что просто обязана все рассказать, раз уж начала. – Я давно знала Харрисона Хойта, еще до того, как он женился на Шаре. Только тогда его все называли Гарри, и я не сообразила… – Я снова вздохнула, чтобы успокоиться. – Он был женат на Мисси, сестре моего первого мужа.

– Милая. – Кристал тут же ринулась ко мне, села рядом на кушетку, взяла меня за руку и неуверенно посмотрела на Лекси. – Ты не обязана об этом рассказывать.

– Но я правда хочу. – Я сглотнула и попыталась принять убедительный вид. – До Мэттью я уже была замужем, – пояснила я прежде всего для Лекси, которая еще не слышала эту историю. – Моим мужем стал парень по имени Роджер Велмонт. Прости, Кристал, в разговоре с тобой я говорила, что его зовут Рикки: просто не хотела, чтобы ты узнала… – Голос у меня задрожал. Признание давалось сложнее, чем я думала. – Помнишь, на похоронах Мэттью Лекси назвала меня Джози Бэбкок? – спросила я, глядя на Кристал.

Боже, как же сложно было произнести вслух собственное имя!

– Помню, – осторожно подтвердила Кристал. – Это же твоя девичья фамилия?

Я закусила губу.

– Не только, – призналась я. – Джози – не сокращенное, а полное имя, которое мне дали при рождении. Но после Роджера… я расскажу об этом позже. В общем, позже я официально сменила имя на Джослин Барнс. Оно было похоже на прежнее, инициалы те же, и я… я решила, что Джослин больше подходит утонченной и успешной женщине, а именно такой я и мечтала стать. – По телу пробежала дрожь, и я опустила взгляд. – А еще мечтала исчезнуть, чтобы никто из прошлой жизни не смог меня найти.

Кристал одобряюще пожала мне руку. Я говорила ей, что мой первый муж умер, но не рассказывала подробностей.

– Замужество оказалось неудачным? – спросила она.

– Да уж не позавидуешь. – Я сомневалась, что смогу посмотреть им в глаза, но голову подняла. – Мы были очень молоды. Мне девятнадцать, ему двадцать два. И я ждала ребенка. Потому и поженились. Жили мы… ужасно. – Я перешла на шепот. – Нашим домом стал старый трейлер, который подлежал конфискации, поэтому владельцам парка, где он находился, было наплевать и на строительный кодекс, и на пожарную безопасность. Родственники Роджера переехали и отдали нам трейлер бесплатно. Да он ничего и не стоил. – Я не смогла скрыть горечь в голосе. – Муж работал на заводе на неполную ставку, денег не хватало даже нам, не говоря уже о ребенке.

Когда я прервала рассказ, ни одна из подруг не стала задавать вопросы. Они позволяли мне говорить в своем темпе, и я это очень ценила.

– У мужа была машина. Она еле ездила, но приходилось держать ее на ходу, чтобы Роджер мог добираться на работу. Однажды я заметила, что в машине что‐то течет, и не в одном месте, а в нескольких. Точно не знаю где, но под машиной появились разноцветные лужи: от бензина и какой‐то еще жидкости. И… я не сказала Роджеру о протечках. – Дрожащим голосом я досказала остальное: – В тот день муж уехал на работу и уже не вернулся. Случилась авария. Серьезная механическая поломка, как сказали в полиции: муж потерял управление, врезался в бетонный барьер, и… – Я подошла к худшей части. – Машина взорвалась при ударе. Превратилась в огромный огненный шар. Полицейские не сумели установить, погиб Роджер при столкновении или сгорел заживо.

В следующий момент меня уже обнимали две пары рук, а я рыдала в чье‐то плечо. Я даже не заметила, что начала плакать, но теперь никак не могла остановиться.

Казалось,