Графское наследство - Наталия Николаевна Антонова

к мысли, что Феофания — это то, что ей надо! Войдя в дом, она крадучись пробралась в кладовую, разрыла барахло в самом захламлённом углу и достала меленькую шкатулку. В ней Таисия хранила все свои сокровища — украшения и скопленные деньги. Пересчитав купюры, она пришла к выводу, что денег на присушку Тимофея хватит. Теперь оставалось только узнать, как найти в лесу избушку Феофании. В лес Таисия ходила сотни раз с бабушкой, с подружками и одна, но ни разу не видела там никакой ведьминской избушки. Хотя тётя Фрося говорила, что Феофания живёт в самой чаще. Вопрос один — как найти туда дорогу. Не бабушку же об этом спрашивать. Засмеёт и ничего не скажет. Если спросить тётю Фросю, то эта проныра может и заподозрить что-то.

И тут она вспомнила, что завтра их очередь относить еду старушке Марфе Пригожиной. Она жила одна на краю села в своём домике, который не стал развалюхой по той простой причине, что сельчане, жалея одинокую столетнюю бабушку, не только по очереди носили ей еду, но и дом чинили и в доме помогали убираться. Хотя Марфа, несмотря на свой преклонный возраст, и пол сама могла подмести, и еду себе приготовить. Вот только ухаживать за огородом и держать скотину ей уже было не под силу. Зато при необходимости любая из сельчанок могла оставить на пару часиков на попеченье бабы Марфы своего ребятёнка. Старушка была большая мастерица не только сказки сказывать, но и страшные истории, от которых у ребятни волосы дыбом на голове становились. Сосед Митька даже прозвал бабу Марфу деревенским Хичкоком. Старушка выспросила у Митьки, что это за чудо-юдо такое, и, узнав, что Хичкок — король ужасов, не обиделась, а возгордилась и стала величаво носить присвоенное ей звание.

«Баба Марфа непременно должна знать о колдунье Феофании, — подумала Таисия, — у неё-то я и выспрошу незаметно, как её найти».

На следующее утро Таисия встала пораньше.

— Ты чего ни свет ни заря вскочила? — спросила её бабушка.

— А ты, ба, забыла, — ответила внучка, — что сегодня наша очередь еду бабе Марфе относить. А мне ж надо до работы успеть.

— Если хочешь, я отнесу, — предложила бабушка.

— Нет уж, — ответила Таисия, — раз я встала, то сама и отнесу. Может, ещё успею по дому ей чем-нибудь помочь.

— И то, сходи, внученька, — согласилась бабушка и стала укладывать в корзину варёные яйца, крынку с молоком, горшочек со сметаной, вымытые овощи, творог, масло.

— Бабушка, — задумчиво следя за мельканием её рук, проговорила Таисия, — я вот думаю, неужели баба Марфа всё это съедает?! Не одни же мы ей носим.

Бабушка весело рассмеялась:

— Конечно, съедает! Но не одна! Разве ты не видела, что у неё вечно полон дом ребятни, да и взрослые толкутся. Тот кусочек перехватит, другой, третий, глядишь, и съели всё за день.

— И вправду, — согласилась Таисия, вспомнив хлебосольную гостеприимную старушку. Чего не отнять у бабы Марфы, так это её любви к людям и желания всех и каждого накормить и чаем напоить.

Таисия взяла из рук бабушки приготовленную корзинку и выскользнула из дома.

Несмотря на раннее утро, баба Марфа уже не спала, она сидела на крыльце и вязала очередной носок.

— Утро доброе, бабушка Марфа! — поприветствовала её Таисия.

— Доброе, Таечка, доброе, — ласково ответила старушка.

— Вам вот тут бабушка передала. — Девушка поставила корзину на крыльцо.

— Ты бы, деточка, донесла до места, — попросила старушка.

— Конечно, — охотно отозвалась Таисия, подхватила корзину и проследовала за хозяйкой на кухню.

— И куда это опять твоя бабушка всего столько наложила, — нараспев проговорила старушка, — разве ж я всё это съем? Тут же на целое воинство!

— Вот воинство и поможет вам со всем этим управиться, — пошутила Таисия, помогая выгружать на стол продукты.

— Это, вот это и это, — говорила старушка, пододвигая девушке коробочки, баночки, кувшинчики, — убери в холодильник.

— Хорошо, баба Марфа, я сейчас.

— Таечка, ты попьёшь со мной чайку? — спросила старушка, когда почти всё было убрано со стола.

— Если пригласите, то с удовольствием, — отозвалась девушка.

— Вот и хорошо! — обрадовалась баба Марфа. — Самовар у меня с утра готов, и ватрушки остались, что мне вчера Липочка принесла. Ты любишь ватрушки?

— Обожаю! — призналась Таисия. — Особенно с малиновым вареньем.

— И такие тоже есть! Сама-то я больше с творогом люблю.

Вскоре старушка и девушка сидели за самоваром и лакомились ватрушками, запивая их вкусным чаем с добавлением липового цвета.

— Как хорошо пахнет! — проговорила Таисия, принюхиваясь к аромату горячего чая.

— Так с липой же, — ответила старушка.

— Баба Марфа, неужели же вы сами за липой ходили? — спросила Таисия.

— Ну что ты, доченька, — отмахнулась баба Марфа, — я своё отходила. Это мне Феофания принесла.

— Феофания? — От изумления Таисия открыла рот. — Какая Феофания?

— Травница, что живёт в лесной избушке.

О такой удаче Таисия даже мечтать не могла.

— Она что же, прямо сюда приходила? — недоверчиво спросила она старушку.

— Прямо сюда, — кивнула та.

— А я её почему-то никогда не видела, — призналась девушка.

— Так Феофания далеко не ко всем приходит, и рано утром или поздно ночью.

— Отчего так?

— Недолюбливают её в деревне.

— Почему? — широко распахнула глаза Таисия.

— Побаиваются, — вздохнула баба Марфа.

— Она что, опасная?

— Да какое там! — отмахнулась баба Марфа. — Я Феофанию с рождения знаю. Бабушку её знала и мать. Тогда люди их тоже сторонились. А как приспичит, так с бедой своей к ним бежали. — Старушка осуждающе покачала головой.

— Баба Марфа, а вы сами были когда-нибудь в её избушке?

— Бывала, и не раз, но когда помоложе была.

— Странно, — проговорила Таисия.

— Что странно? — переспросила старушка.

— Да вот я с детства в лес хожу и ни разу никакой избушки там не видела. Может, она на курьих ножках и как завидит нежеланного гостя, так убегает?

— Нет, — рассмеялась баба Марфа, — у избушки Феофании курьих ножек нет. Просто стоит она в самой чаще, за болотом. Туда обычный человек просто так не сунется, только знающий и тот, кому сильно приспичит.

— А как же пройти в эту избушку? — с самым безмятежным видом поинтересовалась девушка.

— Надо обогнуть болото и пройти сквозь ельник по узенькой тропиночке. Лес тот не большой, но тёмный, неприветливый. Идёшь, бывало, через него, — вспоминала старушка, — и мороз по коже.

— Отчего же мороз? — спросила Таисия.

— Сучья вокруг скрипят, ломаются, и вороны чёрные-пречёрные глотку дерут. Тропинка заканчивается возле другого леса, смешанного. Там развилка. Надо свернуть направо и идти, никуда не сворачивая. Тропинка приведёт прямиком к избушке Феофании.

— И долго идти? — спросила Таисия.

— Как идти будешь, — неопределённо