Желтый уровень опасности - Брит Бильдёэн

– Какая замечательная новость, Карл! Удачи вам!

Карл с благодарностью улыбается ей. Ее красавчик брат. Бравый, светловолосый. Свободный. Ждали-то последыша – “пока не поздно”, как говорит мать, а родились двойняшки. Наверняка для немолодых родителей ходить за ними было не очень-то легко, тем более что оба много работали. Но зато Дорте и Карл часто бывали предоставлены сами себе. Они похожи друг на друга, хотя и не однояйцевые. Парочка непосед. Парочка непутевых. От этих толку не дождешься. Внуков, например.

На самом деле Дорте была бы рада распорядиться жизнью иначе. Поселиться в просторном доме с мужем, детьми и собакой. Но вот не сложилось. А теперь Карл, который, казалось, всегда был доволен своей скитальческой жизнью, решил немного остепениться. Дорте ощущает растерянность и беспокойство. Но он улыбается ей так тепло. По крайней мере, на Карла она может положиться.

Хозяин тут как тут, спрашивает, все ли в порядке. Да, все в порядке. Угощение удалось, все наворачивают с аппетитом, кастрюля кажется какой-то бездонной. Он откупоривает еще одну бутылку, наполняет бокалы и тихонько выскальзывает из комнаты. Каждый раз при его появлении Дорте кожей ощущает легкое покалывание; накрахмаленный красный передник, стройное тело у торцового конца стола, вплотную к ее правой руке. Покалывание переходит в онемение, распространяющееся на плечи и потом дальше по телу. Лишь бы не захватило сердце, не парализовало голову. Она наказывает себе не распускаться; знает, что нельзя.

Дорте берется за ножку бокала, но передумывает и отпивает воды из стакана. Ведь еще много за чем нужно проследить, нужно постараться не пить быстрее других. Это трудно, мать с отцом пьют совсем понемножку. Они любят вино, но не привыкли напиваться. Если Дорте не возьмет себя в руки, скоро ее ждет шутливое замечание от сестры и шурина. Винный эксперт семьи. Отличный повод для поддразнивания. Эти двое считают дегустацию вин выпендрежем и только. Они и о рекламном менеджменте как таковом невысокого мнения, как ей дали понять.

Но сейчас все внимание направлено на Карла. Дорте может расслабиться. Она обводит пальцем вышитый на скатерти узор – цветущую ветку, вьющуюся по столешнице. Дорте все еще досадует на то, как неудачно все сгруппировались за столом. Ну хотя бы сели через одного, мужчина, женщина! А теперь стол будто отяжелел из-за того, что с ее стороны сидят двое мужчин, а напротив – две женщины. Одну сторону стола будто тянет к полу, в то время как другой конец, где сидят она и отец, легонько приподнялся, как нос лодки, которая вот-вот пойдет ко дну.

– Вкусно, папа? – осторожно спрашивает она через стол. Он не слышит вопроса, но замечает на себе ее взгляд и недоуменно распахивает глаза. Пронзительно голубые.

– Что ты говоришь, девочка моя?

Она так до конца и не разобралась в том, как он относится к работе дочери в рекламе; к тому, что вполне уже взрослая дочь так и не создала семьи. Но он называет ее “девочка моя”. Дорте знает, что брат и сестра считают ее отцовской любимицей. Но почему бы и нет? На лице у матери, когда она смотрит на Карла, всегда появляется совершенно особенное выражение, особый блеск в глазах, губы сами складываются в улыбку. А старшую дочку она считает едва ли не святой. Ведь Анетте пошла по стопам матери, выучилась на медсестру. Но мать прошла специальные курсы и стала акушеркой, Анетте же двинулась по административной линии и теперь занимает довольно важную должность в отделе здравоохранения местного муниципалитета. Уважаемое положение. Постоянная зарплата. Хорошие пенсионные перспективы. Но самое расчудесное достижение Анетте в глазах родителей, да и в ее собственных, это деторождение. Производство на свет двух красивых, здоровеньких дочек. Еще одна пятерка в дневник – за то, что она по-прежнему замужем за одним и тем же мужчиной. Тоже служащим муниципалитета. Начальником технической службы. Надежным и солидным.

Не так давно Дорте случайно услышала разговор матери с одной из подруг. Чуть слышно вздохнув, мать сказала:

– Она однажды чуть не вышла замуж.

Сколько десятилетий потаенных вздохов вместила в себя эта фраза! Да Дорте и самой приходила в голову мысль, что надо было пойти замуж за спутника своей юности. Они были парой больше восьми лет и начали уже понемножку планировать свадьбу, как вдруг разбежались, к недоумению всех окружающих. Она теперь даже не помнит, из-за чего разгорелся сыр-бор. Взаимная усталость, паника, недопонимание. Поженись они тогда, она была бы теперь по крайней мере разведенкой. Все-таки статус разведенной женщины куда выше, чем у той, что никогда не была замужем.

С единственным сыном все обстоит иначе. O Карле мать говорит, что у него не было времени перебеситься. В ее голосе слышны любовь и забота. И кто знает? Может, Карл еще и перебесится. Он мужчина, время на его стороне. Вот сейчас брат сидит и пытается кусочком пресной лепешки выскрести тарелку дочиста; не очень-то у него получается.

– Я так рада, что ты смог приехать, – говорит она тихонько.

– Ну как бы я не приехал, сестренка, – отвечает он, вытирая пальцы о салфетку, закрывающую ему колени. – Такое рагу из лосятины я бы ни за что на свете не хотел упустить!

– А что это за приятель, вместе с которым вы основали компанию? Я его знаю?

– Нет, не думаю. Амунд хорошо изучил природу Севера, а я собираюсь подыскать хорошие места здесь, в Южной Норвегии.

– Вы и иностранцев будете приглашать?

– Конечно.

Отец, крякнув, вмешивается в разговор.

– Думаешь, все так и ринутся в страну, где чуть не извели китов, чтобы посмотреть на других животных, которых скоро изведут?

Не успевает Карл возразить, как отец продолжает наскоки:

– Приедут, чтобы увидеть рысь и волка? А знаешь ли ты, сколько диких животных осталось у нас в стране?

– Насколько мне известно, в Норвегии водится от пятидесяти до семидесяти волков. И чуть больше трех сотен рысей. – В голосе Карла слышится вызов.

– Ну желаю успеха в их выслеживании.

Отец вонзает вилку в большой кусок моркови и принимается усердно жевать.

Дорте косится на Карла. Давно уже брат не поддавался на подначки отца, выказывавшего скептическое отношение ко всему, что собой представляет сын и чем занимается. Но на сей раз уж очень неожиданным был отцовский выпад. Чтобы перевести разговор на другую тему, она спрашивает:

– Значит, ты еще какое-то время побудешь здесь? В смысле, в Норвегии?

– Дa,