Изощрённые убийства. Щель - Юсси Адлер-Ольсен

Жадно хватая ртом воздух, он повалился навзничь под воду и оттуда уставился прямо на пах покачивающегося на волнах Франка, чей таз ритмично подергивался вверх-вниз — то ли он мысленно продолжал кувыркаться в постели с девицей, то ли пытался изобразить дельфина.

Ларс оттолкнулся от песчаного дна, обхватил Франка за талию и увлек за собой под воду. Удерживать обмякшее тело на глубине оказалось совсем несложно.

В набегавших потоках воды седые волосы на груди Франка забавно колыхались, а его глаза оставались широко раскрытыми, но Ларсу было не до этого. Его куда больше беспокоила пара расшалившихся подростков, которые в погоне за мячом опасно приблизились к песчаной отмели.

Удивительно быстро тело под ним выпустило к поверхности последнюю порцию воздушных пузырей, и всё было кончено. Ларс отпустил покойника и отплыл в сторону, позволяя трупу подняться наверх. Секунду он смотрел на полный соленой воды рот Франка без малейшего сожаления, а затем слегка подтолкнул тело в сторону открытого моря, словно крошечный игрушечный кораблик в фонтане.

«Черт, как же руку-то сводит», — только и успел подумать он, прежде чем запущенный парнями мяч с плеском приземлился всего в десяти метрах от него.

— Я заберу, я! — крикнул один из мальчишек, но Ларс крикнул то же самое, рванул вперед, загребая воду, и изо всех сил швырнул мяч обратно онемевшей от удара тока рукой.

И тут он вспомнил про электрошокер.

Он огляделся по сторонам и в очередной раз убедился в истине, известной миллионам людей до него: если ты уронил что-то в воду, даже не надейся найти это снова — волны ведь не станут послушно стоять на месте и ждать, пока ты за ними вернешься.

3

— В целях безопасности нам, пожалуй, больше не стоит видеться, — сказал он вдове, когда та передавала ему пухлый конверт с деньгами.

Она кивнула. На ее лице Ларс заметил смесь благодарности, облегчения и чувства вины и с любопытством наблюдал, как эти сильные чувства сменяют друг друга.

— Не думайте об этом, — успокоил он ее, наслаждаясь приятной тяжестью конверта. — В определенном возрасте всё же не стоит лезть в воду сразу после столь бурных физических нагрузок с такой молодой особой. Но всё произошло быстро, и он ничего не почувствовал — по крайней мере, мне так сказали.

Спустя несколько дней он снова устроился в кресле салона красоты Франсуа, готовый высматривать очередного клиента. На душе у него было легко и покойно. Предвкушение того, как триста тысяч крон лягут на его банковский счет, творило чудеса: он уже забыл, как в панике обшаривал песчаное дно в поисках электрошокера, и то безумное облегчение, когда прибор все-таки нашелся. Забылись и пять бессонных ночей, пока велись поиски пропавшего мужа, тело которого в конце концов выловили рыбацкими сетями и признали его гибель трагическим несчастным случаем на воде. Какое же это было облегчение, когда вскрытие не показало ничего конкретного, кроме того, что причиной утопления, вероятнее всего, стало внезапное недомогание из-за жары.

— Сколько лет, сколько зим! — слегка обиженно протянул Франсуа, встречая Ларса в салоне, но тут же не удержался от желания посплетничать: — А у нас тут столько всего стряслось, мне прямо не терпится тебе рассказать!

И, принявшись за маникюр на изрядно запущенных ногтях Ларса, он заговорщически наклонился к нему: — Помнишь тех двух дам, которые в прошлый раз сидели здесь и судачили о муже одной из них, за ликвидацию которого она готова была выложить сто пятьдесят тысяч крон? Ее фамилия Саксенхольд.

Ларс нахмурился и вопросительно посмотрел на Франсуа.

— Ну конечно же помнишь, перестань притворяться дурачком, Мишель! — Франсуа шутливо пихнул его локтем. — Так вот, поверишь ли: Герт Саксенхольд, то есть сам супруг, заявляется сюда пару недель назад, чтобы немного разгладить морщины, и высказывает ровно то же самое пожелание, только с точностью до наоборот! И сидел он прямо на том месте, где сейчас сидишь ты. — Франсуа весело захихикал.

— Вот как. А почему они просто не разведутся? Не понимаю.

— Боже мой, Мишель, всё из-за денег! Нам, простым смертным, этого не понять, но у них-то на кону стоят миллионы! — Словно пытаясь показать размеры этого невообразимого богатства, он широко раскинул руки к потолку. — И кто знает, какие условия прописаны в их брачном договоре?

Взгляд Ларса стал задумчивым. Муж спит и видит, как бы избавиться от жены, а жена — как спровадить мужа. Какая жалость, что нельзя сорвать куш сразу с обоих Саксенхольдов, раз уж у них нашлось столь сильное обоюдное стремление.

Франсуа указал пальцем на дверь. — А через пять минут должна прийти моя следующая клиентка, Дорота Шмидт, просто восхитительное создание, — заметив многозначительный взгляд Ларса, он осекся: — Ну, господь с тобой, не в моем вкусе, конечно, ты же знаешь. Но я к чему клоню: в прошлый раз она притащила с собой мужа, и, боже мой, что за мезальянс! Даже я со всем своим мастерством ничего не смог бы сделать с лицом этого господина, оно было просто невероятно... — Он попытался подобрать нужное слово, но так и не сумел.

— Там килограммов двадцать морщин и как минимум лет тридцать разницы в возрасте. Старикан-то от такого союза явно не страдал, а вот ей, бедняжке, приходилось несладко. Стоило ему прикоснуться к ней, как она вздрагивала, словно от удара током, и уж поверь мне, вовсе не от избытка чувств.

— Классика: старый богач и юная модель, — понимающе кивнул Ларс и покосился на дверь. Пожалуй, эта особа могла стать его следующей целью, так что лучше уйти до ее появления. Из окон кафе напротив он сможет спокойно рассмотреть ее — и когда она будет входить, и когда станет уходить. Интересно, догадывается ли Франсуа, какое сокровище он преподносит ему на блюдечке с голубой каемкой?

Ларс внимательно изучил Дороту Шмидт, пока она шла к салону, а затем уходила оттуда. Через несколько дней он позвонил ей. Представившись врачом, он сообщил, что располагает важными сведениями о здоровье ее супруга. Извинившись за беспокойство, он подчеркнул, что вообще-то связан врачебной тайной, но у него просто нет другого выхода. По его словам, муж Дороты прошел множество обследований, и лишь сейчас он с коллегами по клинике осознал, что семья так и не была проинформирована о реальном положении дел. С учетом