Глубина страха - Ана Рей

доводилось видеть алкоголиков всех мастей. Отец стабильно выпивал бутылку коньяка за две недели. Пил он, как правило, по пятницам и субботам, но иногда мог пригубить пару бокалов вина вместе с матерью в будние дни. Естественно, это не рассматривалось никем, как зависимость. "Он же просто хочет расслабиться" — так мне всегда говорили. Но нет, когда человек предпочитает стабильно выпивать и не может представить свою пятницу без бокала, наполненного алкоголем — это не отдых. Это алкоголизм.

Но есть и другой вид зависимого человека. Тот, что пьёт каждый день. Он уверяет, что ему так легче. Алкоголь притупляет боль, позволяет забыть. Только это самообман. Человеку не легче, он просто бежит от жизни.

— Лицо, — вымолвила я, наблюдая, с каким трудом мужчина пытается перевернуть страницу, — Это не лицо скорбящего человека.

Вильденштейн кивнул, с довольной полу улыбкой.

— Вы писатель и хорошо читаете людей, — он положил руку мне на плечо, уводя от этой картины, — Однако пришли вы не за тем, чтобы узнать историю этого мужчины.

— И вы не расскажете её, даже если спрошу? — мы прошли по деревянной лестнице на второй этаж.

— Это не моя история. Может однажды вам кто-то другой и расскажет, но это точно буду не я.

Вот таинственный старый хрен. Знает же о моём любопытстве.

Второй этаж был ещё больше завален книгами. Стеллажи здесь были ниже и казались более старыми, чем те, что на первом. Не было ни столов, ни пуфиков или диванчиков. Только стеллажи и коробки с книгами.

— Это закрытая часть библиотеки, — пояснил Гордон, — Большей части посетителей вход сюда закрыт. Считай, моя личная коллекция.

Так будет выглядеть моё будущее. Это моя маленькая мечта, которую я точно должна осуществить.

— И кому же позволено сюда приходить? — поинтересовалась я, проходя среди стеллажей и проводя рукой по приятным корешкам.

— Список короток, — библиотекарь сложил руки за спиной, — Семья Ла Кас и Чен, капитан полиции и его жена, и еще один человек.

Брине позволено сюда приходить? Ощущаю легкую зависть.

— Чувствую какое-то «но». Что это за еще «один человек»?

— Тот, кто давно сюда не заходил.

Мужчина отвел взгляд.

— И всё? — с удивлением спросила я, когда Гордон так и не продолжил список.

— С сегодняшнего дня ещё вы.

Я чуть в ладоши не захлопала и не начала пританцовывать.

— Мне можно сюда приходить?

У этого дома свои секреты

Черная кошка легко добьется своего.

Эмилия

Брендан скребёт подбородок, покрытый однодневной щетиной и, с хмурым видом, оглядывает дом.

— Неужели ты правда думал, что в библиотеке я солгала и лезть в этот дом не собиралась?

— Во мне теплился уголёк надежды, что ты не настолько свихнулась.

Мы стояли около покосившегося забора дома в предрассветное время. Было холодно, но меня грело предчувствие того, что сегодня я, наконец, раскрою все тайны этого дома.

Брендана грело кофе из термоса.

— Надежда умирает последней, — я похлопала его по плечу.

— С тобой она уже сдохла.

— Ты пессимист.

— Рядом с тобой весь мой оптимизм затухает под гнётом твоих безумных идей.

Я фыркнула, сделав шаг в сторону дома.

— Не может затухнуть то, чего изначально не было.

— Эмилия, — грозно рыкнул он, на что я показала ему язык и быстрым шагом направилась к двери в дом.

За спиной раздался тяжёлый вздох.

— Не лети вперёд паровоза, там может быть опасно.

Брендан поймал меня за капюшон и оттянул назад, первым переступая порог дома.

— Во-первых, не тяни меня так, я не ребёнок, — он кивнул на моё возмущение, мол продолжай, — Во-вторых, в этом доме нет ничего опасного.

— Естественно, — полицейский развёл руки, — И не важно, что он почти развалился и в любой момент то дверь отвалится, то балка на потолке.

— Я видела и хуже.

— Удивительно, что ты ещё жива, — он отвернулся, проходя дальше в дом.

Вот выскочка. А позавчера, пока обнимал меня в библиотеке, был нежнее Герци, выпрашивающей еды по утрам.

— Ты слишком правильный.

— И что в этом такого? — он сложил руки на груди, ожидая ответа. Прямо-таки отец за секунду до отчитывания нашкодившего ребенка.

— Это скучно, — я аккуратно ступила на скрипучую доску, — Каждый день одно и тоже. Не удивлюсь, если у тебя даже завтраки с ужинами одинаковые.

— Мимо, писательница, — он сделал шаг ко мне, — Моё меню настолько разнообразно, что любой ресторан позавидует.

— Хорошо. Тогда, когда ты последний раз путешествовал?

Брендан потер подбородок.

— Меня устраивает мой город и путешествовать я не сильно люблю.

— Вот видишь, ты всё время либо на работе, либо дома. Разве это однообразие не утомляет?

— Это говорит мне автор, который несколько месяцев может сидеть дома за написанием книг.

Я покачала головой, не соглашаясь.

— Даже во время работы с книгой я выхожу на улицу. Хожу писать в парки и библиотеки, или снова иду в какое-нибудь заброшенное место. А это в разы больше активности, чем у тебя.

Он приподнял бровь, не скрывая смешинки в глазах.

— Я возьму тебя как-нибудь на нашу обычную тренировку. Поймёшь, что такое активность.

Ей богу, пусть на него та самая балка с потолка и упадёт.

Но, мне пришлось признать, что в чём-то он был прав. Дом выглядел плохо. Краска на стенах потрескалась и обсыпалась. Дерево под ногами даже не скрипело, а похрустывало. Коридор, в который мы вошли, был темным и пыльным. Ковер на полу местами был погрызен молью, в отличие от небольшого шкафчика для обуви. Тот неплохо сохранился и был достаточно миленьким.

Запах гниения же царил в каждой комнате.

Я сморщилась. Этот запах был не от древесины. Это разложившееся мясо. На всю жизнь запомнила этот запах, после того как в заброшенном городе наткнулась на умершую корову.

— Этот запах… — Брендан закрыл нос сгибом локтя и уверенно направился в сторону кухни. Я посеменила за ним, но резко врезалась в его спину, когда он затормозил в дверном проёме, — Не смотри.

— Что там?

— Сказал же, не смотри, — он запихнул меня себе за спину, когда я попыталась его обойти.

— Да что там? Я не маленькая, визжать не буду.

— Очень хочется на мертвую лису посмотреть? — Брендан повернулся и, сжав мои плечи, стал тащить назад.

Такой расклад меня точно не устраивал.

— А может там лис?

— Чего? — мужчина ошарашенно замер.

— Вдруг там не лиса, а лис. Это многое меняет.

Пока Брендан пытался сообразить, что я несу, я вырвалась из его рук и проскочила на кухню.

Это было милое помещение с деревянной утварью, обоями в цветочек и бежевыми шторами. Правда сейчас это всё было