Тень чужого врага - Галина Владимировна Романова

обнаружил в дальнем углу зала группу нарядных людей — посетители, понял он. Несколько человек из персонала жались к стенам у входа в зал. Медики — врач скорой и фельдшер — были мужчинами. Сидели за соседним от места происшествия столом, о чем-то вполголоса разговаривая. Тело они не тронули. То по-прежнему оставалось на месте, упиралось лбом в стол. Одна рука умершего крепко сжимала салфетку. Вторая вцепилась в лацкан пиджака, там и осталась.

— Что произошло? — спросила Ольга, быстрым шагом подходя к медикам.

— Мы приехали по вызову в двадцать три пятнадцать, — откликнулся первым фельдшер. — И нам оставалось лишь констатировать смерть.

— Которая наступила?..

Оля перевела взгляд с фельдшера на врача.

— На первый взгляд, по естественным причинам, — равнодушно глянул тот на мужчину, умершего за ужином. — Всё указывает на сердечный приступ.

— Никакого отравления?

— Нет, — подумав, мотнул врач головой. — На отравление ничто не указывает. А вот признаки сердечной недостаточности налицо. Но всё после вскрытия, сами понимаете.

— А нас зачем вызвали? — брюзгливым голосом поинтересовался Воинов, внимательно осматривая тело.

— Один из посетителей настоял, — всё так же без эмоций ответил доктор. — Он утверждает, что перед тем, как умереть, мужчина пытался в чем-то обвинить свою жену.

— А, жена еще имеется. А где она?

Жена обнаружилась в глубоком кресле у камина в дальнем углу ресторанного зала. На нее указал пальцем фельдшер. Воинов издалека мало что рассмотрел. Но кажется, женщина была очень красивой.

Сильно волновать ее вопросами доктор не позволил. Оказывается, гражданка после сообщения о смерти мужа потеряла сознание. И ее долго не могли привести в чувство.

— И это не было притворством, — выразительно посмотрел на Воинова доктор. — Она в шоке от случившегося. Будьте деликатнее.

— Постараюсь, — проворчал Воинов и широкими шагами двинулся к камину.

Там имелось еще одно кресло. Как раз напротив новоиспеченной вдовы, сидевшей с зареванным лицом.

— Добрый вечер.

Дима двинул тяжелое кресло коленом. Уселся. Представился. С необъяснимым сожалением констатировал, что женщина действительно очень красивая. И много моложе только что умершего супруга. И она запросто могла желать его смерти, потому что…

Потому что он ей надоел, или он выдохся с ней рядом и желал срочной замены партнерши по сексу. И поэтому хотел переписать завещание. Причин может быть множество, но их может и не быть. Это если установят, что мужик сам помер. Просто сердце устало и остановилось.

— Как ваше имя, фамилия? Кем вы приходитесь умершему? — начал он со стандартной процедуры.

Она отвечала тихим слабым голосом. Слезы без конца подкатывали к ее прекрасным карим глазам, но это его не трогало. Подобных сцен за его службу случалось множество. И пока он не докажет ее непричастность, верить он ей не обязан.

Даже такой вот красивой.

— Все было отлично! Мы сделали заказ. Потанцевали. Начали есть, и вдруг… Вдруг он уставился на меня и что-то шепчет. А лицо такое страшное, страшное, почти синее. Поверить не могу!

Она прикрыла лицо ладошкой, уперев кончики пальцев в лоб, и заплакала.

— Вы часто здесь ужинали с мужем? — спросила Оля, наклоняясь к самому плечу вдовы.

Она незаметно подкралась и слушала, стоя за колонной.

— Случалось, — ответила неопределенно Вероника Усова — так она представилась. — И здесь, и в других ресторанах. Правда, в последнее время это стало редкостью. Муж сильно уставал.

— Он болел? — уточнила Оля.

Она встала рядом с креслом, в котором развалился Воинов. И встала в такой позе, будто вот-вот к нему на колени сядет. Он нехотя поднялся, уступая ей место. Оля благодарно улыбнулась, усаживаясь.

— Я не знаю, — подумав, ответила вдова. — Мы не говорили об этом. Но он недавно проходил обследование, и всё у него было хорошо. Он бегал по утрам, за питанием следил. Что… Что пошло не так?!

— Установим, — пообещал Воинов, стоя за спинкой кресла и рассматривая Олину макушку.

Волосы у Ольги были черными и такими густыми, что кожа не просматривалась. А он вот к тридцати восьми годам почти облысел. И коротко стриг свои редкие светлые волосы. И стричь приходилось раз в две недели. Потому что если отрастали, то это был полный треш.

— Что вы ели? — спросила Оля, укладывая себе на колени блокнот.

Там был список из блюд, что супруги заказывали. Уже переговорила с персоналом. Когда успела?

Усова в точности повторила все то, что Оля записала. Либо очень честная, либо не видит смысла врать: официантка всё помнит, счет за ужин подтвердит.

Перечислив, Вероника неожиданно напряглась и посмотрела на них по очереди со странным беспокойством во взгляде:

— Знаете, в какой-то момент Валечка спросил, всё ли мне нравится. Я сказала: да, всё вкусно. А он вдруг не стал есть утку, отодвинул тарелку и попросил принести десерт. Официантка унесла тарелку, прибрала на столе, поменяла льняную салфетку, и почти сразу он вдруг что-то зашипел и упал лицом на стол. И еще он что-то говорил о специях. Будто ему в них что-то не понравилось.

— У него была аллергия на что-то? — уточнила Оля, записывая за вдовой скупые сведения.

— Насколько мне известно, нет. Но возраст все меняет. И я, мы… Мы давно не ужинали вдвоем. Бывали на светских мероприятиях, конечно, но вдвоем стали редко выбираться.

— Почему? — спросил Воинов.

Простой, казалось бы, вопрос, да? А вдова растерялась. И принялась раздумывать над ответом. Значит, собралась либо соврать, либо не сказать всей правды.

— Валечка много работал в последнее время и сильно уставал. Как ни крути, семьдесят лет — это возраст.

Тут Воинову возразить было нечего. Он в тридцать восемь иногда еле с кровати поднимается. И спать старается не меньше восьми часов, а сил не прибавляется.

— На сердце он не жаловался? — спросила Оля, захлопывая блокнот.

Больше ничего путного вдова точно не сообщит. Надо ждать результатов вскрытия.

— Он вообще никогда не жаловался. Не было принято, знаете.

Тут Дима заметил у входа какое-то движение, и почти сразу у кресла на колени упал симпатичный молодой малый. Обхватил красивую женщину руками, и они вместе заплакали в голос.

Потом выяснилось, что это был брат Вероники Михаил. Новость застала его на банкете. И ему пришлось долго пробираться по ночным субботним пробкам, чтобы быть рядом с сестрой в столь страшный для нее час, — конец цитаты.

Тело увезли. Доктора уехали. Посетителей опросили и отпустили. Персонал, измаявшийся ожиданием, тоже долго не задержали.

— Все было как обычно… — говорили одни.

— Еда всегда свежая. Замороженными полуфабрикатами не пользуемся, — уверял шеф-повар.

И даже провел их на кухню, демонстрируя идеальный порядок.

— Отравление едой исключается.

— Да, он начал ворчать в какой-то момент, — вспоминала