Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

посадили пожизненно. Эмили показала мне новенькую блестящую лицензию на продажу недвижимости и сказала, что дела у нее идут даже лучше, чем мечталось. Мальчишки росли не по дням, а по часам, и после праздников она собиралась начать поиски своего первого дома.

Я предложила ей присмотреться к нашему району. Если бы Эмили поселилась ближе, то смогла бы к нам присоединиться.

Мы перестали организовывать регулярные собрания, но проводили много времени вчетвером, включая Морин, и постоянно поддерживали связь, когда были не вместе. На праздники у нас тоже имелись совместные планы. Нашу дружбу омрачали лишь мысли о Шаре: почему она не попросила помощи у Морин, Кристал или Джослин? Увы, как и все мы, она разглядела гнилое нутро Паджетт, когда было уже слишком поздно.

Но Шару можно было спасти.

Она – мой единственный провал.

Надеюсь, что никогда не узнаю, зачем Паджетт взяла на себя остальные убийства, ведь на ее совести были только Долан и Шара. Однако она выложила достаточно много подробностей преступлений, чтобы убедить полицию в своей виновности. А ведь одной из жертв серийного убийцы стал ее отец.

Одной из моих жертв.

Я очень осторожно выбирала ублюдков, заслуживающих смерти. А выбирать было из кого. Знаете, медсестры отделения неотложной помощи часто общаются. Собираются в комнате отдыха и делятся случаями, которые проходили через скорую в последние месяцы. Они не забывают женщин, которые уверяют, что споткнулись о порог и сломали три ребра или повредили почку… особенно если пострадавшие не хотят привлекать к ответственности вышеупомянутый порог. Каждая медсестра ведет в уме подсчет таких случаев и рассказывает о них другим.

Я не брала много смен в больнице и старалась не пересекаться с женщинами, чьих мужей собиралась убить, потому что знала: полиция будет искать совпадения в контактах не только жертв, но и их жен.

Я все продумала. И даже по секрету рассказала одной из начальниц смены о своем жестоком муже, и она согласилась при необходимости предоставить мне алиби на случай, когда «понадобится сбежать от него». В такие ночи я выслеживала добычу. Я все обставила так, что полиция годами искала бы Карателя Бессердечных.

Но внезапно случилась Паджетт.

Да, мой муж идеально подходил под описание жертвы, но я не собиралась убивать его своими руками. Я была довольна и тем, что освобождала от страданий других, пока страдала сама. Ну, может, не так чтобы довольна. Скорее привыкла. Но я не могла убить Долана, поскольку понимала, что произойдет.

Что в результате и произошло.

Полиция жестко взялась за меня. Мой муж не вписывался в схему преступлений Карателя. Возникла версия о подражателе. Я чуть было все не испортила, когда детектив Маллиган пришел ко мне с обвинениями в копировании почерка убийцы: еле сдержалась, чтобы не рассмеяться ему в лицо.

Весьма в духе нашей полиции обвинять настоящего серийного убийцу в том, что он подражатель.

Ирония просто зашкаливает.

Похожая ситуация случилась, когда арестовали Морин. Я произнесла тогда пламенную речь перед Кристал и Джослин о том, что Морин не может быть Карателем Бессердечных – уж я‐то знала точно, ведь сама им и была. Тогда я подала подругам идею, что орудие убийства ей подбросили. У меня не было выбора.

Потому что его действительно подбросили. Я и подбросила, когда ходила проведать Паджетт перед арестом Морин. Было понятно, что через несколько часов полиция обыщет дом и найдет пистолет.

А раз я выдвинула идею, что оружие подбросили, никто бы и не подумал, что это сделала именно я.

Даже сейчас я полностью не уверена, что позволила бы Морин отвечать за мои поступки. Я бы боролась, чтобы ее оправдали или хотя бы не приписывали ей преступления Карателя. Но Паджетт – другое дело. У нее настоящее психическое расстройство, и она нуждается в помощи. Очень нуждается. Неважно, сколько убийств она совершила на самом деле: сейчас Паджетт там, где и должна быть до конца жизни.

И я на своем месте.

Здесь, с детьми и друзьями.

Абсолютно свободная.

Челси Бикер

Предел терпения

Эта книга посвящается моей матери, которая оживает в каждой строчке

Я молюсь, чтобы жизнь у нее была иной, чем у меня.

Позволь мне жить, дорогой Отец.

Не оставь ее без матери, как меня.

Мэри Луиз Глим, Вайкики, 1992 год

Chelsea Bieker

MADWOMAN

Copyright

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

Глава 1

Мир не создан для матерей. И все же матери создали мир. Мир не создан для детей, но дети – это будущее. Что-то такое я видела на плакатах в детских поликлиниках: агитация в защиту жизни. Или по общественному телевидению. Когда я училась в школе, обеденный перерыв мы проводили, уткнувшись носами в тарелки, пока нервный коротышка-директор орал в мегафон, требуя тишины. Это было до эры интернета, вирусных видеороликов и осознанного родительства. И директор, и раздатчицы в столовой часто замахивались на нас, но никогда не били. Не помню, чтобы я рассказывала тебе об этом. Уверена, раньше это казалось мне неважным – я имею в виду мое детство; в то время главным для нас было пережить отцовский гнев. Так что торжественное поедание обжаренных картофельных шариков в школьной столовой, вероятно, представлялось мне раем.

Там, где ты сейчас, подают картофельные шарики?

Теперь я мать Новы и Ларка, семилетней девочки и трехлетнего мальчика, и, похоже, приближаюсь к важному открытию. Точнее, важное открытие надвигается на меня. Мои записи послужат нам обеим свидетельством. Мир не создан для нас, определенно не создан – попробуй хотя бы оплатить детский сад, – но кое-что я начала понимать, и смутное чувство переходит в уверенность. Я говорю об энергии насилия. О том, как насилие заставляет женщин сжиматься, чтобы стать незаметными, и считать себя счастливицами в таких ситуациях, где ни о каком счастье нет и речи. Даже когда мы думаем, что оставили насилие позади, достаточно оглянуться – и увидишь, что его длинные руки дотянулись до каждого сделанного нами выбора.

Долгие годы, несмотря на все увиденное и пережитое, я продолжала думать, что мне удалось избежать этих длинных рук. Что в жизни важнее всего принимать разумные решения. Например, если я буду не такой матерью, как ты, и обеспечу мирную семейную жизнь, то смогу оставить