Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

Как только ворота начали закрываться, Элай сказал:

– Кажется, я видел его раньше. Поворачивайте назад. Сейчас же. – Элай расстегнул сумку и стал судорожно рыться в своем снаряжении.

– Самое страшное, что нам здесь грозит, – иски от умников-юристов, которые… – начала Тереза, но не закончила фразу.

Человек по-прежнему махал рукой, показывая, где запарковаться рядом с другими автомобилями. Но едва Тереза остановилась, во взгляде у него пробежало замешательство, и он направился к ним. Что-то в его движениях показалось странным, и в голове у Терезы Лапейр сработала тревожная кнопка.

– Думаю, вы правы, – сказала она Элаю и потянулась за пистолетом, зажатым между сиденьем и поясницей.

Кудрявый мужчина в это время вытащил из-за спины пистолет с навинченным на дуло страшного вида глушителем. Выхватить свой Тереза не успела – ее рука была еще на уровне ребер, когда внутри у нее вдруг что-то взорвалось.

Прямо в грудной клетке у Терезы как будто загорелся огонь, но боли не было; она резко обессилела и уже не могла поднять свой пистолет. Потом еще один удар, как молотком по мясу, и левая рука онемела. Третий взрыв – на этот раз в ребрах. Пистолет вывалился на коврик под ноги Элаю. Тереза попыталась дотянуться до двери, но она слишком ослабла, и пальцы соскальзывали с металлической ручки. Другая рука Терезы лежала на рации, но нажать кнопку ей не удавалось. Она забыла, как посылать команды мышцам, как заставить работать свой организм, превратившийся в один миг в сложнейшую махину. На третьей попытке открыть дверь Тереза всем телом подалась вперед и уперлась щекой в прохладное стекло. В этот момент в пустоту пылающей огнем груди ворвалась боль.

Дальнейшие события Тереза осознавала лишь очень смутно. Ее чувства притупились от боли, которая все сильнее пульсировала в самом центре ее тела. Сползая лицом по стеклу, она слышала, как где-то кашляет, булькает и плюется Элай. Она слышала протяжные и низкие стоны – вдалеке и рядом одновременно. Тереза видела разбитое лобовое стекло – три идеально круглые дырки от пуль с ее стороны и еще три – со стороны Элая. Тереза слышала, как открылась дверь; она с трудом понимала, где находится, и потому ожидала, что сейчас ее выбросит на окровавленный бетон дорожки. Но открылась дверь не ее, а Элая.

Пустыми глазами, будто из далекого прошлого, Тереза наблюдала, как кудрявый здоровяк быстро перезаряжает пистолет. Пули он держал в кармане джинсов, которые оказались такими же узкими и облегающими, как его рубашка, поэтому доставать у него получается лишь по одной-две пули за раз. Тереза видела, как Элай выходит из машины и, с трудом переставляя ноги, надвигается на стрелявшего. Одной рукой он держится за живот, а другой, окровавленной, – опирается на капот «шевроле». Их противник успевает сунуть в длинную прямоугольную обойму одну пулю, а вторая и третья, выскочив из пальцев, прыгают по земле. Глаза у Терезы на мгновение закрылись. Открыла она их от звука еще одного выстрела – шелеста, с которым пуля вылетела из глушителя.

Пуля попадает в Элая, и он складывается пополам. Его гигантское тело содрогается, он останавливается на уровне правого крыла автомобиля и наваливается на капот. Тереза закрыла глаза. Когда же, собравшись с силами, она открыла их снова, то увидела Элая, который держит противника за горло. Тот лупит Элая в живот, со знанием дела обрушивает град ударов прямо на кровавую рану, но пальцы Элая плотно перекрывают ему кислород.

Удары постепенно теряют силу, становятся все реже. Левой рукой он цепляется за запястья Элая. Он тянет, тянет изо всех сил, чтобы высвободить трахею из смертельной хватки. Он большой. Днями напролет, видимо, торчит в качалке. Его мышцы вздымаются буграми, пока он борется со своей смертью.

С тем же успехом он мог бы попытаться поднять дом.

Когда человек в руках Элая умер, Тереза почувствовала небольшой прилив адреналина. До улицы всего двадцать с чем-то футов. Элай, пусть и серьезно раненный, может ходить – а значит, откачивать его не нужно. Он может увезти их в безопасное место. Тереза видела, как Элай заглянул в машину, – их глаза встретились. Тереза беззвучно прошептала: «Помоги мне». Слова стекли вниз по подбородку, как слюни.

Глава 40

– А Стефани за что? – выпалила Астра, когда Райф убрал локоть с ее шеи. Она тряхнула головой и с ненавистью уставилась на Аббатисту. – Чем она заслужила стать частью этой вашей… – Астра осеклась, не сумев придумать название для того, что сотворил Аббатиста.

Аббатиста улыбнулся и на мгновение опустил пистолет. Он развел руками на манер крупье в казино.

– Пару недель назад я заглянул в «Реджистер». И уже собирался домой, когда столкнулся в лифте со Стефани Амбросино – столкнулся в прямом смысле. Она выходила, я заходил. Я задел пальцами ее ягодицу, и она аж взвилась – орала, что я нарочно. Я, конечно же, сделал это не нарочно, но меня сильно задело совершенно несправедливое обвинение. По дороге домой я прокручивал ситуацию в голове и, признаюсь, ехал очень медленно. Машины меня обгоняли, даже не заморачиваясь включать поворотники. И тут ко мне сзади притерся какой-то пикап, водитель начал сигналить и показывать средний палец. А потом резко обогнал по соседней полосе, и я услышал, как он обозвал меня старым обосравшимся пердуном.

Аббатиста чеканил каждое слово, как будто восхищаясь изобретательностью своего обидчика.

– Это был омерзительный тип, весь в татуировках, c сальными черными волосами и спутанной бородой. Я доехал за ним до его дома, записал адрес на чеке, который нашел у себя в бардачке. Меня трясло от злости. Потом о водителе джипа и о Стефани я на какое-то время забыл. И вот я сижу у себя в библиотеке, читаю «Тайну мироздания» Кеплера, и мне в голову приходит идея. Кеплер при помощи гороскопов управлял Богемией. Он был блестящим ученым и математиком, но достучаться до короля сумел, лишь выдавая свои советы за «астрологические истины». Божественные послания! Итак, я решаю позаимствовать у него немного магии для своих целей. Перефразируя Камю, я чах под ярким светом правды вместо того, чтобы наслаждаться благотворностью лжи. Я подошел к своему кадиллаку и нашел в бардачке чек с адресом водителя джипа. Когда он в муках умирал, я испытал прилив счастья. А потом мы отправились к Стефани и схватили ее. Если она так негодовала, когда я тронул ее за задницу, только представь, что с ней было, когда мы