Кровавый гороскоп - Эш Бишоп

человек. Но гостей повели еще дальше – в западное крыло, где находился зал в пятьсот квадратных футов с большим телевизором, книжными полками и тремя уютными диванами. На одном из них восседал Чарльз – этот клубок узловатых мышц и спутанных волос смотрел повтор игры плей-офф между «Нью-Ингленд Пэтриотс» и «Денвер Бронкос».

Аббатиста был уже за столом. Бобби занял стул рядом с Астрой и принялся наблюдать за Чарльзом. Качок почесал левую пятку, встал, потянулся и вразвалочку подошел к столу. Сев около Аббатисты, он опустил взгляд и раздраженно наморщил лоб, напомнив в этот момент капризного ребенка, которого против воли усадили за семейный ужин. Тимур и Рона сновали вокруг с тарелками разной ароматной снеди. Когда они сделали по три захода, Астра встала и предложила свою помощь, однако Аббатиста настоял, чтобы она осталась за столом. При виде Райфа, который, пятясь, вынес из кухни тарелку с окороком – таким огромным, будто зарезали целую свинью, – Майло пискнул от удовольствия. Следом появилась Рона со всевозможными соусами – красными, желтыми, белыми.

Бобби заметил, что окорок был запечен в какой-то панировке.

– Окорок в горчичной обмазке с панировкой, – пояснила Астра.

Бобби спрашивал себя, куда делась вся прислуга? Может, им дали выходной после вчерашней большой вечеринки? С каждой секундой он чувствовал себя все уютнее, но так и не избавился от ощущения, что Аббатиста может представлять угрозу. Применив насилие к такому человеку у него же дома, будь готов к последствиям.

Еще Бобби беспокоило, что в роли официантов выступали Райф, Тимур и Рона. Было бы лучше иметь вокруг побольше потенциальных свидетелей.

Аббатиста встал и поднял бокал с вином.

– Хочу предложить тост за дальнейшие успехи «Сан-Диего Реджистер» – одной маленькой газеты, у которой все получилось. Мне кажется, мы в долгу перед теми, кто в последние сто лет в поте лица держал ее на плаву, и, конечно же, перед теми, кто, присоединившись к нам совсем недавно, помог вступить в новую эру процветания. Мой отдельный тост – за Бобби.

Бобби кивнул и почувствовал, что покраснел. Странное ощущение, когда столь желанную похвалу получаешь не от своего отца, а от его суррогата.

Аббатиста поставил бокал на стол.

– Но пить пока рано, – продолжил он, повернувшись к Бобби. – Когда ты был здесь в первый раз, я рассказывал о древней поэме «Сэр Гавейн и Зеленый Рыцарь». Помнишь?

– Да, – ответил Бобби.

– В начале той поэмы король Артур восседает за столом, устроив грандиозный пир. Блюда с того пира я попросил сегодня в точности повторить. Но есть Артур не начинает. Он молод, горяч, жаждет доказать свою силу. Никто не осмеливается прикоснуться к еде раньше короля, все взгляды устремлены на него. Артур встает во весь рост и обращается к гостям: «Vpon such a dere day er hym deuised were. Of sum auenturus þyng an vncouþe tale. Of sum mayn meruayle þat he my3t trawe. Of alderes, of armes, of oþer auenturus»[12]. Он требует приключения. Игры. Он не позволяет празднику начаться, пока его не развлекли. Прошу вас простить мне стариковский каприз и позволить сделать то же самое.

В левой руке у Терри появился небольшой колокольчик, и он позвонил. Майло медленно опустил нож и вилку.

Райф вышел из-за стола и встал у главной двери.

Чарльз занял позицию у другой двери в южной стене. Открыв ее, он свистнул, и в комнату вразвалочку прошествовал питбуль. Полуприкрытые глаза делали его похожим на трехфутовую акулу, и Бобби убрал ноги поглубже под стул. Чарльз закрыл дверь, но остался стоять на месте.

– Выглядит жутковато, – прошептала Астра.

– А может, ну их, эти игры? – предложил Бобби. – Давайте просто насладимся прекрасным видом и великолепным ужином?

– Звучит неплохо, – сказал Аббатиста. Он сделал вид, будто размышляет над идеей Бобби. – Только признаюсь честно, когда ничего не происходит, я начинаю скучать.

Бобби почувствовал легкую вибрацию в правом переднем кармане. Он выудил телефон из брюк и, не поднимая его из-под стола, посмотрел на экран.

Лапейр: Я в больнице с вашей соседкой. Ей серьезно досталось.

Бобби написал в ответ:

Не могу говорить. У Аббатисты. Охраняйте ее.

И сунул телефон обратно в карман.

Питбуль лениво встал, перебежал через зал и скрылся под столом.

– Неуютно мне с такими собаками, – признался Майло.

– А в какую игру вы хотите сыграть, Терри? – спросила Астра.

В кармане у Бобби снова завибрировал телефон. Он достал его и быстро взглянул на экран.

Лапейр: Как вы узнали, что тигру надо сделать анализ на «Лазикс»? Криминалисты обалдели, когда его обнаружили. У Грюндена есть к вам вопросы.

У Бобби мороз прошел по коже. Он поднял глаза и увидел улыбающегося Аббатисту.

– Так что ты говоришь, Бобби? Хочешь сыграть еще в одну игру?

За спиной у Аббатисты Рона прижалась к Тимуру, вцепившись ему в руку. Она уткнулась лицом ему в плечо и прикрыла глаза.

– Я сыграю, – ответил Бобби, – но при одном условии. – В это время под столом он вслепую набирал, как он сам надеялся, следующее: – Тревога. Немедленно к Аббатисте. Возьмите Элая.

– И каком же?

– Майло и Астра участвовать не будут. Игра не начнется, пока они не окажутся дома.

Аббатиста поджал губы. Потом едва заметно покачал головой, что означало «нет».

– Игрой наслаждаются не только участники, но и зрители. Видел цены на билеты в НБА? – пристально глядя на Бобби, Аббатиста пригубил вино.

В голове у Бобби затикали часы. Что бы ни задумал Аббатиста, надо растянуть разговор до приезда Лапейр.

– Хорошо, пусть смотрят, но играть будем только мы вдвоем, – сказал Бобби. – Один на один. Выиграю я – в воскресенье вы идете в церковь. Выиграете вы – читаю вашего Камю. – Бобби намеренно назначил ставки пониже. Так он надеялся заставить Аббатисту как можно дольше носить маску веселого интеллектуала.

Астра встала.

– А где здесь туалет? – спросила она.

– Сядь, сучка, – ровным голосом произнес Тимур.

Астра от неожиданности охнула. На мгновение показалось, что она сейчас рванется к двери. Бобби жестом попросил ее сесть, и она с опаской его послушалась.

Рона выглядела явно подавленной. Она ушла в комнату с телевизором, включила его и, сделав звук погромче, оцепенело уселась на диван.

– Ну что, сыграем в последний раз? – спросил Аббатиста.

– Я правда думаю, что мне лучше пойти, – сказал Майло, поднимаясь из-за стола. Он обращался к Аббатисте. – По работе я глубоко вас уважаю, но такие глупости – явно не для меня. Старею, наверное. – Из речи Майло пропала привычная отрывистость