Смерть в летнюю ночь - Кристина Додд

– Синьорина Розалина, – сказала Гризельда, проводив последнего человека взглядом, – ваша мать женщина добрая, хотя ее цветочные композиции оставляют желать лучшего. Впрочем, о чем это я… уносите поскорее ноги отсюда, пока они не передумали и не вернулись!

Я накинула капюшон и бегом припустила к базилике, откуда навстречу мне уже ковыляла нянька, прижимая к лицу платок.

– Неужели ты потеряла глаз? – в отчаянии вскричала я.

Если нянюшка, защищая меня, получила такую серьезную рану, впору и впрямь задуматься, не отвернулся ли Бог от нас в самом деле?

Нянюшка отняла от лица платок, и я увидела на лбу у нее порез, из которого обильно текла кровь.

– Шрам, конечно, останется, но видеть буду, – сказала она. – Ну а ты как, неужели не поймала паскуду?

Я хотела рассказать ей, что со мной приключилось, но вовремя спохватилась: нянька расстроится, ведь это она послала меня в погоню за злодейкой, сбросившей на меня камень.

– Прости, нянюшка, она так быстро бежала, что я не смогла за ней угнаться.

– «Я за тобой присматриваю. Я хочу тебя уберечь», – передразнила нянька голос Миранды. – Вот двуличная стерва! Надо быть осторожнее, она в любую минуту может напасть снова.

Я обняла свою любимую нянюшку, и мы двинулись в сторону нашего дома.

– Откуда ты знаешь, что это она? В Вероне так одеваются все вдовы.

– Это точно Миранда, – сказала нянька и взглянула на свой окровавленный платок. – Ну кому еще так сильно хочется тебя убить?

Глава 39

Да, это вопрос дня: и правда, кому? Ответ на него помог бы найти убийцу, вернул нас к нормальной жизни, позволил мне снова стать послушной дочерью и любящей старшей сестрой, а также дал бы возможность насладиться чудом первой любви.

Хотя святой Зенон не смог просветить мой разум, развернувшиеся в его базилике события показали, как выглядит убийца герцога Стефано и изощренная отравительница. И на том, как говорится, спасибо… Но когда я вспоминала наш разговор на улице с напуганной, лепечущей что‐то невразумительное Мирандой, меня охватывали сомнения, что эта безобидная пьяница могла за короткий срок так сильно измениться.

Придя домой, я решила лечь спать и должна была уснуть с легким сердцем, но в голове вертелась, не давая покоя, одна надоедливая мысль – подозрение настолько абсурдное, что хотелось расхохотаться. Что сказал мне брат Лоренцо? «Если бы ты размышляла логически, то пришла бы к правильному выводу и поняла причины того, что произошло недавно, и того, что происходит сейчас».

Смерти и отравления – это факты, отрицать которые невозможно.

Титания. Герцог Стефано. Эта пара смертей связана между собой, как выстрелы, следующие один за другим из сигнальной пушки.

Далее: Порция, ее служанка, Орландо, аптекарша Агата и покушение на меня в церкви, где венчались родители.

Я ломала голову, каким образом эти события могут быть переплетены, и, когда полусонные грезы соединились со смутными подозрениями, прямо посреди ночи я вдруг проснулась от чувства, что просветление на меня все‐таки снизошло. Спать я больше не могла, зарылась в подушки, ждала рассвета и пробуждения няньки.

Она очень удивилась, увидев, что я поднялась вместе с ней. Для начала я настояла на осмотре ее раны: веко сильно опухло и покраснело, так что глаз не открывался, лоб в кровоподтеках, под обоими глазами набухли фиолетовые мешки. Однако, по ее словам, холодный компресс из настоя иванова цвета с окопником ей помог, и нянька даже вызвалась принести завтрак.

Я же тем временем облачилась в темное траурное платье, не забыв пристегнуть все наличное оружие: нянькин клинок, кинжал Лисандра и подаренный князем стилет.

Нянька вернулась с фруктами, сыром и хлебом, я села за стол и довольно сытно поела.

– Сегодня я хочу сходить на кладбище, к могиле герцога Стефано, и помолиться о его душе.

– Зачем тебе это надо? – недовольно поджав губы, спросила нянюшка. – Ты ведь ни капельки по нему не скорбишь.

– Я считаю, что бывшая невеста обязана отдать должное памяти жениха в связи с его безвременной кончиной… Такой благопристойный поступок поможет унять шумиху по поводу его гибели и прекратит сплетни о моей вине.

После вчерашнего инцидента мне хотелось как можно быстрее обрести утерянную свободу: я ведь всю свою жизнь ходила по улицам Вероны, и никто меня не преследовал.

– Тебе там опасно появляться, – сказала нянька.

Она искренне обо мне беспокоилась, и в свете последних событий это было вполне оправданно.

– Так оно и есть, поэтому я пойду рано, пока на улицах еще мало народу. Вряд ли кто‐то станет нападать на меня, разве что поморщится и нахмурит брови. Но главное, они увидят, что я не боюсь их осуждения и не чувствую себя виноватой.

Нянька какое‐то время задумчиво смотрела на меня, но я знала, что она не разгадает моих намерений – ведь я замыслила невозможное!

– А ты позови в провожатые Лисандра, – вдруг предложила она.

О, как бы мне этого хотелось! Но если то, что ночью пришло мне в голову, действительно правда… Лисандр не сможет действовать решительно, – а я смогу. Нет, нужно сделать, что до́лжно, и совершить это должна именно я.

К тому же, надо признаться, при свете дня моя догадка выглядела нелепо и смехотворно. А чувством собственного достоинства я дорожила и не желала сносить насмешек, особенно от того, к кому я испытываю настоящую любовь.

– Навестить могилу своего убитого жениха, прихватив с собой Лисандра? Что за дичь! Подумай сама: это будет выглядеть как предупреждение, что не стоит искать любовь в объятиях Рози Монтекки – если не хочешь оказаться на кладбище, конечно.

– Да, но…

Я протянула ей руку.

– Я беру с собой любезно подаренный тобой кинжал, а также кинжал Лисандра и стилет князя Эскала. Более того, я возьму и тебя в провожатые, поскольку даже с одним глазом ты принесешь больше пользы, чем любой клинок, – проговорила я, снимая с крючка свой плащ. – Ну что, идешь?

– Ох уж это ослиное упрямство! – проворчала нянька и, накинув плащ, догнала меня прежде, чем я успела выйти на крыльцо.

Мы шагали по просыпающимся улицам Вероны. Торговцы, зевая, расставляли свои лотки. Колокол на башне призывал к заутрене. Я с удовольствием вдыхала воздух, пахнущий рекой, домашним скотом, спелыми фруктами и другими плодами лета. Нас провожали любопытные взгляды: что выгнало эту знатную даму в такую рань и почему они идут одни и пешком? Могли бы сладко спать в своих мягких постелях.

Я