Собор темных тайн - Клио Кертику

необходимости приобрести новые башмаки, о беременности жен и ставках на приближающиеся скачки, о скором обеде, а потом – о минувшем полднике. Вся эта какофония очень скоро для Кензи стала привычным шумом.

Он постарался отбросить мысли о грядущем дне, но в душе остался горький, туманный осадок.

– Завтра на работу, – наконец-то смог сказать он.

Подул пронизывающий ветер. Слизистые глаз защекотало.

Ализ, как и всегда, не хотела признаваться себе, что эта тема ее слишком волнует.

– Я очень благодарна, что ты поделился всем этим со мной.

Кензи слабо улыбнулся и пожал протянутую руку. Ализ не разрывала рукопожатие. Уже исчезнувший страх за другого человека почему-то вернулся к ней с новой силой.

– Вообще-то, все написанное тобой очень важно. Важно признаваться себе, что все идет не так, как ты задумывал. Я вот так совершенно не умею. Я привыкла обращаться за помощью к другим. Когда я раздумывала над тем, что ты писал обо всем этом так долго, жил со всем этим наедине, меня это поразило.

Лицо Кензи застыло холодной маской. Сейчас она еще больше испугалась того, что он снова замкнется в себе и никогда больше не обратится к ней за помощью.

– Спасибо тебе. – Ализ улыбнулась, поцеловала в щеку и резко отшатнулась назад.

Кензи внимательно оглядел растрепавшийся хвостик девушки, ее скромную улыбку. Это было настолько не похоже на Ализ. Никогда раньше в ней он не видел этой застенчивой шаловливости. Кажется, на ее щеках даже появился румянец.

– Когда я мало сплю, со мной всегда такое, – махнула она рукой, отгоняя вопросы. – Мы с Чарли ждем тебя здесь на следующих выходных.

Она снова пожала руку.

– Ну, мне пора, хороших тебе рабочих будней.

– Пока, – на удивление спокойно ответил Кензи.

Он не мог узнать в ней прежнюю холодную, полную самообладания Ализ. Даже ее походку он не узнавал. Может, перемещение во времени и пространстве возможно и сегодня ночью он пересек границы реальностей, подумалось Кензи.

Тогда все становилось возможным.

Глава 27

Учеба Жана Пьера началась без особых приключений. До этого ему приходилось заводить дружбу с ровесниками, и поэтому найти общий язык не представлялось сложным.

Уже в первую неделю ему повезло найти новых приятелей. Его заинтересовали двое мальчишек из его группы. Позже он пытался понять, почему завел дружбу именно с ними. Жан Пьер объяснял себе это случайностью, но ошибался.

Энергетика, какая-то внутренняя магнетическая сила этих двух мальчиков привлекла его.

Они, подобно собору, как будто хранили какую-то тайну, хотя ничего необычного внешне в них не было. Камиль и Ирэн, как и остальные ребята, переговаривались на уроках, что-то чертили на своих дощечках, а на переменах участвовали в общих играх. Ирэна часто наказывали и ставили около доски лицом к классу.

Так случилось и в первый день занятий Жана Пьера.

– Он как будто знает, что для меня худшее наказание – это молчать, еще радуется моему несчастью! – сказал им Ирэн, как только занятие вместе с его пыткой подошло к концу.

– Ты же каждый раз знаешь, чем это закончится, – ответил ему Камиль.

Жану не хотелось комментировать увиденное, он со всем вниманием наблюдал за тем, как учитель складывает свои вещи. Он положил дощечку на один из учебников и стал оглядываться в поисках чего-то недостающего.

Жан Пьер вздохнул при виде учебника. Предвкушение от того, что все это придется изучить, пугало его. Он мало понимал, что его ожидает, но ему нравилось задумываться над этим, так как мысли о будущем затмевали мысли о прошлом.

– Ты плохо меня знаешь, раз думаешь так. Как же глупо! Тем более что им редко удавалось уличить меня в чем-то.

– Ты стоишь возле доски практически каждый день.

Ирэн задумчиво разглядывал лицо Жана.

– Зато я отвлек внимание этих лентяев на себя, а так бы они ополчились против него.

Жан Пьер обвел внимательным взглядом оставшихся во время перемены учеников, которые тихонько сидели на своих местах. Один из мальчиков что-то чертил на своей доске, другой читал книжку.

Всем было очевидно, что никого тут особо не интересует новичок.

– Почему ты назвал их лентяями? – прошептал Жан.

– Это же очевидно, с ними учиться неинтересно. Они только и делают, что учат и учат.

– Наверное, поэтому они не лентяи, – заметил Камиль.

Ирэн потряс пальцем перед его губами, призывая к молчанию.

– Лентяи в более глубоком смысле этого слова. Знаешь, почему я дружу с ним? – обратился он к Жану Пьеру. – Потому что он единственный, кто не боится наказаний.

– Нет, просто без проказничества не выжить, – заметил Камиль.

Все трое замолчали. Мальчик, чертивший на своей дощечке, поглядел, что происходит у трех товарищей, раз наступила такая тишина.

Ирэн этого не заметил.

– Я совсем позабыл, в чем состоит плюс быть наказанным, – вспомнил он.

Камиль и Жан внимательно взглянули на него.

Жан Пьер снова почувствовал тот детский задор, то приятное ощущение баловства, какого он до знакомства с ними не испытывал. Он не знал, какое название дать своим новым чувствам, и посчитал это магией.

Привлекла Жана Пьера именно она. Малюсенькая частичка его души встала на место в момент их первых встреч.

Жан Пьер улыбнулся новой жизни, ведь он был по-настоящему счастлив обрести настоящих друзей, к тому же ровесников.

– Вот! – победоносно вскинул руку Ирэн.

Между большим и указательным пальцами был зажат целый, еще не тронутый кусок мела.

– Ты же истратил выданный тебе мел на прошлой неделе, – рассеянно начал Камиль. – Ты что же, своровал у учителя?

– А ты видел, как он озирался в поисках его?

Камиль устало вздохнул, но в его глазах зажглась искорка веселья.

Жан Пьер едва догадывался, что все это значит. Ему доводилось видеть то, как соседские мальчишки используют мел во дворе для игр, но сам он не принимал в этом участия. Он использовал мел только для учебы, так что едва понимал, каково это – испачканными пальцами чертить на земле разметку для предстоящих игр, а потом еще и играть в них с друзьями.

Судя по всему, он так озадаченно глядел на этот маленький кусочек удачи, что привлек внимание Ирэна.

– Ты что же, ни разу не пробовал?

Жан Пьер покачал головой.

– Тогда чем же ты себя развлекал? – поинтересовался он, приняв такое странное, слегка надменное выражение лица.

– На скрипке играл.

Ирэн и Камиль переглянулись.

– Ужасно.

– Он имел в виду чудесно, – нашелся Камиль.

– Конечно чудесно, но как же… Это разве весело? Наверное, все девушки были твоими? Хотя погоди, где играл, для кого играл? – Ирэн вскочил со стула и начал