Зарубежный детектив-2026-13. Книги 1-10 - Мишель Бюсси

спросила я, а может, рявкнула. Теперь на нас смотрели все, даже те, кто не смотрел раньше. Вывернутая на пол сумка, разлетевшиеся веером конверты и квитанции у наших ног, рыдающая Нова, которая начала вторить Ларку, потому что я отобрала у нее листок в невежливой манере, Ларк, который сначала попытался сильнее разодрать дыру на блузке, чтобы пробурить путь к сиське, а когда не получилось, снова полез в витрину, и я, сидящая на полу в общественном месте, с твоим письмом в руке. Учреждение, не заведение. Женщина-работница перегнулась через стойку и, указав на Ларка, спросила:

– Вы не могли бы сделать так, чтобы он перестал открывать витрину?

Все годы, когда я кожей чувствовала осуждение в общественных местах, не приспособленных для нахождения женщин с маленькими детьми, например на почте, весь страх, который я день за днем испытывала, страх, что мы не справимся с обычными, повседневными задачами – отправить посылку, забежать в магазин за продуктами или одеждой, – ужас, который я переживала при мысли, что дам волю гневу или раздражению и мою налаженную, нормальную жизнь у меня отнимут, – все это подкатило к горлу, и я сказала:

– А вы не могли бы повесить замок на витрину с поделками из лего, которую может открыть ребенок? И кстати, зачем вообще выставлять здесь лего? Вместо этого могли бы сделать полку с детскими книжками, чтобы малыши могли почитать, пока их родители стоят в очереди.

Женщина моргнула.

– Но парень, который собрал здание почты, был участником на шоу «Мастера лего». Он наш, местный.

– А, ну раз местный, то слава богу, – бросила я. Она поморщилась от моей прямоты, но тут выяснилось, что я еще не закончила. – А для кого тогда вообще эта выставка, если не для ребенка? Какой в ней смысл?

Пожилая женщина, похожая на бабушку, стала потихоньку отодвигаться от меня, словно до нее дошло, что в текущей ситуации она может оказаться заложниках. Зал почты поплыл у меня перед глазами.

– Нет, ну вы серьезно? Какой ребенок откажется поиграть с цветным пластиком? Моему сыну три года. Он всего три года на нашей планете! Это ничтожно мало. Представьте, что вам сейчас три.

– Он выиграл в шоу. Он очень талантливый архитектор.

– Что ж, – сказала я, открывая стеклянную дверь, – мой сын проявляет немалый интерес к архитектуре. – Ларк просиял, не веря своему счастью, глаза у него вспыхнули безумным светом, и он начал передвигать маленькие фигурки, озвучивая персонажей на разные голоса. Для игр, развивающих воображение, всегда подходящее время. Я уставилась перед собой. Может, из-за циклического характера заботы о ребенке ты и не смогла оставить отца? Материнство пригвоздило тебя к месту, заставило воспринимать что-либо иное как невозможное.

Нова потянула меня за штанину и попросила:

– Давай уйдем.

Но как бы ужасно ни обстояли дела прямо сейчас, я знала: стоит мне выйти за дверь, на яркое солнце, и станет в разы хуже. Потому что теперь я была женщиной, которая держит в руке письмо от родительницы.

– Э-э… простите. – Да неужели? Неужели этот парень, по виду студент колледжа, хочет уступить мне место в очереди? – Можно мне вон ту ручку? – пробормотал он, стоя слишком близко и глядя на Ларка, который использовал одну из привязанных к стойке ручек в качестве аэроплана, на котором катал лего-человечков, наконец спокойный и довольный. – Мне нужно надписать адрес.

Я провалилась в место, где правит насилие. Я представила руки отца, как он над кухонной раковиной вычищал грязь из-под ногтей после смены при помощи жирного крема для рук, который в ходу на фермах, и перочинного ножа. Как одной рукой он мог обхватить мне шею целиком.

– Вам требуется именно та ручка, с которой играет ребенок? – вежливо уточнила я, чувствуя, как губы растягиваются в неестественную улыбку.

Молодой человек кивнул, всем своим видом излучая уверенность.

– Эй, мать этого мальчика здесь? Может она попросить ребенка взять другую ручку? – крикнула я, обращаясь к очереди. – Кто-нибудь видел его мать? Она вообще здесь?

Парень посмотрел на меня с презрением. Да кто я такая, чтобы что-то ему говорить, – женщина, не представляющая для него никакого сексуального интереса?

– Возьми другую, говнюк, – прорычала я. Ларк напрягся, будто на моем месте вдруг оказалась чужая тетя. А я в этот момент и была чужой тетей, извергая изо рта отцовские словечки, что, неправда? Говнюк, мешок с дерьмом, шлюха.

Студентик пробормотал себе под нос «сука» и задвинулся обратно на свое место в очереди. Старушенция устроила целое шоу, доставая из сумочки ручку и мятную конфетку и суя их парню в руки. Пять минут назад эта мятная конфетка могла бы успокоить моего малыша, но нет. Она еще попыталась устыдить меня взглядом, что я не помогла юноше, но я смотрела прямо перед собой. «Женское учреждение Центральной Калифорнии».

К тому времени, как подошла моя очередь, слезы без остановки текли у меня по лицу, а обе груди плакали молоком. Два мокрых пятна расплывались на сосках. Я ощущала слабый запах собственной мочи. Та самая женщина, которая просила меня угомонить Ларка, теперь нажимала на кнопки за стойкой, распечатывая бланк доставки, пока у меня из всех мест лилась жидкость, а лицо чесалось от обиды и раздражения. Я боялась, что, если придется открыть рот и заговорить, изнутри вывалится дохлая кукушка.

Женщина прошла в служебное помещение, вернувшись с целой охапкой коричневых коробок и белых пластиковых конвертов. Она придвинула по стойке пакеты, мои тайные подарочки себе.

– Что-нибудь еще? – бесстрастно спросила работница почты.

Я собрала в кучу остатки достоинства и ответила:

– Нет, это всё, – сгребла пакеты в сумку-мешок из переработанного вторсырья и погнала детей на выход, в машину, зажав в кулаке твое письмо. Если я вскоре не окажусь дома, случится что-то плохое. Я пристегнула Ларка к детскому автокреслу – Нова давно пристегивается самостоятельно: небольшой, но подарок, – а потом попыталась успокоиться, применив технику «дыхание огня» и сфокусировав взгляд на вершине самой высокой ели Дугласа вдали.

Мне ужасно хотелось отправить сообщение мужу, рассказать ему, что со мной случилось. Возможно, он мог бы приехать и забрать нас, отвезти на обед обратно в супермаркет, в безопасное место.

Впрочем, это исключено, поскольку наши отношения построены на фундаменте из лжи, которую я скормила ему на первом свидании, а именно: что ты и отец погибли в автокатастрофе, когда мне было семнадцать. Что вы оба были обычными родителями и что до вашей смерти я жила самой нормальной жизнью. Все эти годы он не подвергал сомнению логику событий, но время от времени заставал меня