Уснувший сфинкс - Джон Диксон Карр

Две вещи в вашем рассказе показались мне чрезвычайно значительными. Обе они имеют отношение к игре, в которую вы играли в Уадстеарзе, а также к реально существовавшим преступникам.

Первое – это то, что Марго отказалась играть роль старухи Дайер. Отказалась! В тот самый вечер, уже приняв свое решение, она настаивает на том, чтобы быть миссис Томпсон! Вы, конечно, помните, что миссис Томпсон приговорили к смерти за соучастие в убийстве ее мужа, на что она решилась, пылая страстью к своему любовнику Фредерику Байуотерсу, человеку гораздо моложе ее.

Совпадение? Вряд ли.

Второе – это то, что Ронни Меррик (именно он!) вызвался быть доктором Робертом Бьюкененом из Нью-Йорка. Вы помните это дело!

– Ой, нет! Не надо! – простонала Силия, яростно тряся головой.

Сверху, с ручки кресла, она глянула на Холдена и, улыбнувшись, добавила:

– Я знаю, они теперь сфабрикуют дело против меня на том основании, что мне снилось, будто я Мария Мэннинг и меня вешают, а толпа распевает: «Эгей, Сюзанна!» Но я правда не виновата! Это Дерек, Дерек мне рассказал эту историю уже в машине, когда мы ехали домой.

– Именно! – прогудел доктор Фелл.

– Что значит «именно»?

Доктор Фелл помахал своей сигарой.

– В пятницу, – сказал он, – в разговоре с Холденом я признал, что все это чепуха, что таким уликам грош цена, что можно найти десяток других объяснений. Но если кто-то все-таки споткнуться на этом, то странно было не заметить более очевидного ляпа, который был допущен в тот вечер. Вы хорошо запомнили игру в убийцу?

– До омерзения хорошо!

– Юному Ронни Меррику выпало быть доктором Бьюкененом. Вы сказали, что он был очень возбужден и шепнул вам что-то вроде: «Меня зовут доктор Бьюкенен, но я понятия не имею, что я сделал. Вы мне не поможете?» Так?

– Да.

– Но я, – продолжал доктор Фелл, – поехал в Кэзуолл и кое-что выяснил там. В Длинной галерее (следите внимательно!) я расспросил про игру в убийцу сэра Дэнверса Локка, Дорис Локк и Торли Марша. Вот что я узнал от Локка.

Локк никому заранее не сказал про игру. Но исподволь позаботился о том, чтобы все участники – кроме вас и, естественно, Хёрст-Гора, который появился неожиданно, – ознакомились со своими ролями. Для этого он даже предоставил свои собственные материалы по каждому делу.

Я не вижу никаких причин, почему Локк стал бы лгать здесь. Сказанное им подтверждается всеми прочими свидетельствами. И уж конечно, он должен был позаботиться о том, чтобы юный Меррик, его протеже, человек, которого он наметил себе в зятья, прочел все, что касается доктора Бьюкенена. Отчего, спрашивается, был так возбужден Меррик и зачем ему понадобилась эта ложь когда он получил свою роль?

Итак, рассмотрим факты.

В тысяча восемьсот девяносто третьем году доктор Бьюкенен отравил свою жену, немолодую истеричную женщину. Он проделал это с помощью большой дозы морфия, куда добавил немного белладонны, которая нейтрализует одно из действий морфия – сужение зрачков. Кроме того, при наркотическом опьянении под воздействием морфия белладонна создает симптомы истероидности. И врач, который пишет медицинское заключение, не колеблясь констатирует смерть от кровоизлияния в мозг. Как и было сделано.

Доктор Фелл наклонился вперед.

– И, – добавил он, – Шептон не усомнился в том, что именно это послужило причиной смерти Марго Марш.

Как мне представляется, любовник этой дамы ужасно ее боялся и желал ей смерти. Она сама предложила двойное самоубийство. В одно и то же время, но в разных местах они должны были принять яд. На это он и рассчитывал.

Так получилось, что из писем, о которых мы поговорим чуть позже, мы узнали еще кое-что. Морфий по разным рецептам приобретала сама эта дама, а ее любовник должен был приготовить жидкий раствор. Она считала, что в нем будет только морфий, то есть смерть окажется легкой. Белладонну, которую легко достать, он добавил уже по собственной инициативе. Располагая таким пособием, как дело доктора Бьюкенена, самый неопытный преступник не смог бы ошибиться.

Но, даже имея дело с абсолютно нормальной женщиной, убийца не стал бы полагаться только на яд. А если она передумает? Примет яд, потом начнет звать на помощь? Он должен удостовериться! Там! На месте!

Когда в Длинной галерее я беседовал с сэром Дэнверсом Локком и Торли Маршем, некоторые детали преступления предстали предо мной со всей очевидностью. Вы не забыли, что в день убийства Ронни Меррик свалился в воду?

Силия, потрясенная, посмотрела на Холдена, потом в изумлении перевела взгляд на доктора Фелла.

– Бросьте, бросьте, – произнес тот, тыча в Холдена своей сигарой. – Вы ведь помните, что в тот день Меррик свалился в ручей с форелью. И не тому нужно удивляться, что Торли Марш прошел по бревну с завязанными глазами, а тому, что ловкий молодой человек так неловко с этого бревна свалился.

Теперь представьте себе, что ночью вам нужно тайно проникнуть в Кэзуолл. Ни через парадный, ни через черный ход вам не войти – обе двери заперты. Остается, следовательно, только… что?

– Переплыть ров, – задумчиво сказал Холден.

– Именно! Вода – вот где решение! Вряд ли разумно оставлять одежду на берегу и появляться в доме голым, особенно в холодную декабрьскую ночь. Но в противном случае утром придется объяснять хозяевам, слугам, почему ваша одежда насквозь мокрая. Если же она промокла еще раньше, кто на следующее утро заподозрит вас в том, что вы нырнули дважды?

Далее. Описывая во всех подробностях ночь убийства, Торли Марш подкинул мне еще одно свидетельство. Помните, он сказал, что Марго – прямо среди ночи – приняла ванну?

Он так решил, потому что пол в ванной был мокрый, а на краю ванны висело полотенце.

Но вывод, который он из этого сделал, не верен. Ибо что я услышал в среду вечером, по крайней мере от двух свидетелей? А то, что котел в Кэзуолле вышел из строя и его удалось починить только на следующий день. Даже горячую воду для умывания пришлось носить в кастрюльках.

Доктор Фелл взглянул на Силию:

– Скажите, дорогая моя, вы можете поверить, что в декабре посреди ночи ваша сестра стала бы принимать холодную ванну?

– Это… это просто абсурд какой-то! – воскликнула Силия. – Марго ненавидела холод. Я ведь вам уже это говорила однажды в церковном дворе.

– Так, – буркнул доктор Фелл. – А что еще вы говорили?

– Что еще?

– В своем заявлении. Вы там, по-моему, указали, что окно в ванной не закрывается.

– Д-да. Створки там никогда не сходились, и шпингалет никогда не удавалось запереть.

– А за окном? – поинтересовался доктор Фелл. –