Бабушка - Джейн Э. Джеймс

Теперь ясно, что сегодняшний вечер был последней отчаянной попыткой миссис Касл с помощью шантажа остаться в жизни девочек. А нам до конца дней предстоит мучиться вопросом, можно ли доверять ее обещанию. И не стоит забывать про Элис, которая теперь тоже знает секрет. Правда, моя младшая дочь –  добрая и наивная девочка, которую легко будет убедить, что ее бабушка –  обманщица, а любимая сестра вовсе не убийца.

Пальцы Дейзи –  теплые, липкие от пота –  вдруг переплетаются с моими. С лестницы доносится стук сапог полицейских, сопровождаемый пререканиями миссис Касл. Я смотрю на ручку, которая прижимала подушку к лицу матери, и закрываю глаза, сопротивляясь желанию вырвать руку.

– Теперь мы в безопасности, папа, –  шепчет Дейзи.

Но действительно ли мы в безопасности? А как же Элис?

– Пап? –  Она толкает меня локтем, выводя из оцепенения.

Я открываю воспаленные глаза –  и холодею: на лице моей старшей дочери ни тени тревоги. Она уже улыбается, будто кто-то щелкнул выключателем, и смотрит на меня ангельскими глазами. Неужели Ивонн Касл была права, говоря, что они с Дейзи –  одного поля ягоды?

Глава 67

Бабушка

Пока меня ведут из камеры вверх по каменным ступеням, через длинный коридор с зарешеченными окнами, мне мерещится скрежет лопаты о твердую безжалостную землю. В моем воображении у могильщика огрубевшие мозолистые руки, давно потерявшие чувствительность. Потеряла чувствительность и я. В голове не укладывается, почему полиция потратила время на эксгумацию Чарльза Касла вместо того, чтобы откопать останки Ивонн Касл из-под компостной кучи на моем огороде. Как гласит пословица, что посеешь, то и пожнешь.

Говорят, сегодняшний судья –  один из лучших. К тому же добродушный и участливый. Но поскольку я умнее всех окружающих, меня не интересует ни его снисхождение, ни сочувствие –  все это ниже моего достоинства. Мне, в конце концов, однажды сошло с рук убийство. Я могла бы уже отбывать пожизненное, даже если бы меня не обвинили в смерти Чарльза Касла. Которая, как я ошибочно полагала, наступила от естественных причин. Я была потрясена, когда в его останках обнаружили запрещенные вещества. Выходит, с виду невинная, доверчивая и кроткая Ивонн Касл была такой же преступницей и лгуньей, как и я. Она прикончила мужа, а я теперь за это расплачиваюсь, и никто не верит, что мы даже знакомы не были с этим человеком. Ведь, как я часто хвасталась, я тщательно замела следы, не оставив и намека на свою прошлую жизнь. Моя секретная папка, которая хранилась в запертом кабинете, бесследно исчезла, а с ней и доказательства существования Нэнси Тиррелл. Даже если бы я могла подтвердить свои слова, мне все равно вменили бы убийство Ивонн. Ситуация безвыходная.

Зал суда совсем не такой, как я представляла. Полная противоположность телевизионным картинкам. Никакого полумрака, полированных деревянных панелей или стенографисток в твидовых костюмах и очках в стиле «кошачий глаз». Помещение выглядит вполне современно, хорошо освещено и пахнет моющим средством для пола. Единственный, кто одет в черную мантию и колючий парик из конского волоса, –  это древний, будто покрытый пылью веков судья. Он входит с таким видом, словно ожидает аплодисментов за одно лишь появление в комнате.

Судья с любопытством изучает меня, однако мое внимание приковано к двум женщинам, которые стоят у задней стены зала и перешептываются. Джорджина-чтоб-ее-Белл, которая, как мне сообщили, ключевой свидетель по делу, и соцработник, «бурая мышь». Сначала я удивляюсь ее присутствию, затем успокаиваю себя мыслью, что она, должно быть, пришла по-дружески поддержать меня. В самом деле, зачем еще? Однако их фамильярность настораживает: они явно давно знакомы. Как такое может быть?

Джорджину вызывают давать показания. Ее каблуки отбивают бойкий ритм по ступенькам. Как только она поднимается на трибуну, секретарь суда спрашивает, предпочтет ли она дать подписку или присягу, и она с пафосом выбирает второе. Джорджина кладет руку на Библию и клянется говорить правду и только правду, и да поможет ей Бог, а я мысленно хмыкаю «ну да, конечно». Судья мягко и доброжелательно просит Джорджину подтвердить ее личность, и я невольно задаюсь вопросом, станет ли он относиться ко мне с таким же уважением. Женщина-прокурор, которая выглядит как старшекурсница, спрашивает:

– Миссис Белл, узнаете ли вы женщину на скамье подсудимых?

Моя спина выгибается от напряжения.

Джорджина отвечает, подражая Мэрилин Монро, дрожащим голосом, который разносится по залу:

– Ее зовут Ивонн Касл.

– Когда вы познакомились с Ивонн Касл?

– О, наверное, лет тридцать назад, когда я устроилась в ту же школу, где работал ее муж. Мы с Чарльзом знали друг друга со времен университета. –  Она бросает на меня взгляд и с презрительной усмешкой продолжает: – Ивонн всегда ревновала к нашей близкой дружбе.

– Тридцать два года назад! –  гневно поправляю я, за что получаю суровый взгляд судьи. –  И, ради всего святого, он тебя терпеть не мог.

– Миссис Касл, пожалуйста, не перебивайте. Сохраняйте тишину, пока к вам не обратятся.

– Прошу прощения, ваша честь. –  Я слегка кланяюсь и добавляю, как бы между прочим: – Как я неоднократно говорила, я не Ивонн Касл и поэтому не могла убить человека по имени Чарльз Касл. –  Потом не выдерживаю и ору, перекрикивая очередное требование судьи замолчать: – Да спросите Джорджину! Она все знает! Она сразу поняла, как только меня увидела, что я не Ивонн Касл!

В зале вспыхивает недовольный гул, журналисты лихорадочно строчат в блокнотах.

– Тишина! –  требует судья. Кажется, он с радостью швырнул бы в меня чем-нибудь. На этот раз я подчиняюсь и молчу.

Прокуроршу, похоже, забавляет эта ситуация. Она снова спрашивает Джорджину:

– Вы уверены, что женщина перед вами –  Ивонн Касл?

Та оглядывается через плечо на соцработника, кривит свое накрашенное лицо в высокомерной усмешке и щебечет:

– Я, помнится, сказала дочери, что сразу узнала бы Ивонн Касл, где бы ее ни встретила.

– Погоди, что? Соцработник –  твоя дочь? –  изумляюсь я. –  Не может быть… Это вообще законно?

Мои глаза находят неприметную коричневую фигуру в центральном ряду. «Бурая мышь» нагло мне ухмыляется.

– Значит, это ты! –  кричу я, тыча в нее пальцем, и продолжаю в ярости, игнорируя призывы судьи к «порядку»: – Ты украла документы, когда приходила ко мне домой! Вы двое сговорились! –  Я снова поворачиваюсь к Джорджине и хрипло ору на весь зал: – Лживая сука! Я не убивала Чарльза Касла, и ты это знаешь, потому что я не Ивонн Касл! Меня зовут Нэнси Тиррелл! Почему мне никто не верит?!

Глава 68

Отец

Теперь, когда я здесь, среди серых стен