О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

Копылов достал из кармана сложенную вчетверо одну из копий распечатки с чипа, которую он специально захватил сегодня с собой:

— А с этим что делать?

Куратор вопросительно посмотрел на него.

— Это распечатка с того чипа, — пояснил Алекс. — Здесь информация о том, как окружение Горбачева и Ельцина в девяносто первом году получало деньги от некоего частного американского агентства.

Зацепин потянул было к бумагам руку, но в последний момент отдернул ее.

— Нет. Все. Бобик ушел в отставку. Советую как можно скорей избавиться от этой распечатки.

— Это ведь из-за нее погибли мои родители?

— Я тебе сказал, уничтожь! — потребовал Петр.

Алекс с вызовом сложил и спрятал под пытливым взглядом майора опасные листки себе в карман, затем сделал театральный жест рукой:

— Ну что стоим? Едем!

Довольно усмехнувшись, Зацепин кивнул, Алекс завел мотор, и они поехали.

Глава 24

Три дня спустя Копылов шел по набережной Невы, с любопытством разглядывая сфинксов, Ростральные колонны, огромный парусник-ресторан у гранитной набережной. В голове вновь и вновь звучал текст расписки, которую он написал несколько часов назад:

— «Я, Копылов Александр Сергеевич, настоящим даю подписку в том, что обязуюсь хранить в тайне и никогда никому ни при каких обстоятельствах не разглашать сведения о моей настоящей фамилии и о разведывательных органах Министерства обороны России. Я предупрежден о том, что за невыполнение настоящего обязательства подлежу строгой уголовной ответственности…»

О том, что все его предыдущие принципы пошли прахом, как-то не думалось. А вот о том, как Зацепин на прощание наградил его собственной «береттой», вспоминалось снова и снова. И то, что эта «беретта» вместе с утаенным загранпаспортом на Копылова были спрятана им еще там, в Москве, автоматически превращало его, Алекса, в теневого мафиози сразу двух главных городов России…

Часть пятая

Глава 1

Генерала в отставке Николаева хоронили со всеми полагающимися воинскими почестями. Оркестр, вышколенный караул, подушечки с боевыми наградами: два ордена Красной Звезды, несколько медалей. Публики собралось человек сорок, в основном пожилые мужчины в дорогих костюмах. В траурном зале военного госпиталя и потом на кладбище они говорили прочувствованные речи. Однако по какой-то негласной договоренности никто не упоминал про «руку убийцы, подло оборвавшего жизнь гражданина и защитника Отечества». Наверно, работай Николаев в государственной структуре, это обязательно бы прозвучало, но его служба частным денежным мешкам заставляла почему-то обходить причину смерти фигурой молчания. Более того, многие из присутствующих непременно спрашивали друг у друга: «Ну что, накопали там что-нибудь?», «Какие версии?», «По финансам или по политике погорел?»

Глава фирмы «Элис» Аникеев, тот, что был на фото с Ельциным, дородный господин с лицом бывшего партийного работника, сумел заметить эти перешептывания, и это еще больше испортило его и без того не самое радужное настроение. Уже на кладбище он подошел к вдове, сказал ей дежурные слова утешения и раньше всех направился по дорожке к выходу. За ним последовал шеф отдела безопасности «Элиса» Лавочкин. Издалека, соблюдая дистанцию, за ними перемещались подручные Лавочкина — неврастеник-живчик Смыга и тугодум-увалень Грибаев.

Аникеев, прежде чем сесть в тускло отсвечивающий лимузин, обернулся к своему начальнику службы безопасности.

— Кто бы это ни сделал, ты должен его закопать. Неделя срока. Или будут сделаны оргвыводы. А ты знаешь, что это значит для тебя.

— Уже ищем, — с готовностью доложил Лавочкин.

— Я сказал: неделя срока.

Дверца захлопнулась, и лимузин тронулся с места.

К Лавочкину тотчас приблизились Смыга и Грибаев.

— Ну? — сердито глянул на своих подручных Лавочкин.

Смыга горделиво показал видеокассету.

— Вот запись видеонаблюдения, милиция ее еще не видела. Смотреть будете?

— А у вас своих глаз нету? — Лавочкин гневным взглядом испепелял вечно раздражавшего его своей детской непосредственностью Костю.

— На ней Зацепин со своим пацаном, входящие и выходящие в спорткомплекс, — пришел на выручку Смыге Грибаев. — На выходе Зацепин охранника еще рукояткой своей волыны приложил.

— И дальше что?

Смыга для большей убедительности закивал головой:

— Это точно Зацепин Николаева застрелил. Он и телохранителя в предбаннике вырубил.

Лавочкин чуть подумал.

— Вы в милиции про Зацепина ничего не сболтнули?

— Нет, конечно, — уверенно произнес Грибаев.

— Пускай сами ищут. Вам работать теперь только по пацану.

Подручные в некотором недоумении посмотрели друг на друга.

— А Зацепин? — все-таки не удержался от уточнения Костя.

Лавочкин снова тяжело посмотрел на него: мол, когда ты научишься понимать все без примитивного разжевывания?

— Зацепин битый волк с десятилетним стажем нелегала. У него наверняка и лишние ксивы, и готовые места отхода. Так что свое видео на компьютере обработайте так, чтобы Зацепина на ней не было, только студента оставьте.

«Как обработать на компьютере?» — едва не слетело с языка Смыги, но Грибаев вовремя дернул его за рукав.

— И потом ее милиции подсунуть? — Костя старался предугадывать распоряжение шефа.

— Я разве сказал, что милиции подсунуть? Мне сдашь ее потом, без Зацепина.

Лавочкин внимательно посмотрел сквозь ограду на кладбище, вспомнив вдруг старое поверье, что убийца обожает приходить на похороны своей жертвы. Но Зацепин вместе с Алексом явно не страдали излишней любознательностью.

Смыга, обескураженный сплошным непопаданием в настроение начальника, выразительно глянул на младшего напарника: теперь давай ты с вопросами. Грибаев чуть выдохнул и спросил:

— А если они вдвоем на заготовленную лежку смылись?

— Не думаю. Все по студенту давайте ищите. Всю его родню, институтскую группу и приятелей прошерстите. Пять дней сроку. Иначе головы полетят и с меня, и с вас, причем очень даже в прямом смысле.

Глава 2

А тот, кого искали в городе-герое Москве, пребывал тем временем в городе-герое Ленинграде, ныне горделиво именуемом Санкт-Петербургом, осваиваясь в своем новом обличье. Получал в одном неприметном учреждении у якобы гражданского пожилого дядечки на имя Дмитрия Волкова паспорт, новый студенческий билет, метрику, приписное свидетельство, а также десять тысяч рублей подъемных, некий запечатанный конверт и ключи от отдельной квартиры. Расписываясь в ведомости, Алекс, правда, слегка лопухнулся, когда спросил:

— Мне бы еще адрес моего нового жилья узнать.

— В паспорте на прописку посмотри, — строго глянул на бестолкового курсанта дядечка.

— А водительские права где? — Копылов не хотел остаться в долгу.

— В бардачке своего «мерседеса» найдешь. — Старого служаку уесть тоже было не просто.

В ближайшем туалете Алекс заглянул внутрь запечатанного конверта. Там была подробная автобиография Дмитрия Волкова, уроженца Твери, этнического великоросса, ни разу не выезжавшего за рубеж. Ничего не говорилось и о владении Волковым иностранными языками. «Наверно, предполагается, что испанский и английский я выучил, занимаясь ими