О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

самостоятельно», — весело подумал Алекс. Фактор близости с такими понятиями, как разведка и государственные тайны, приучил его мгновенно замечать подобные нестыковки, да и вообще относиться ко всякого рода конспирациям как к чему-то банальному и тривиальному: ну разведка, ну гостайны, ну еще недавно расстрельные статьи за любой проступок — все это такая же скукотища, как прописные истины.

Предвкушая в вагоне метро встречу с первой в своей жизни отдельной квартирой, Копылов не сомневался, что это окажется какая-нибудь панельная пятиэтажка возле железнодорожных путей, что была у Малышки Юли, где все звенело и тряслось от проходящих мимо грузовых составов. А что еще ему могло достаться, если в газетах пишут, что даже старшие армейские офицеры с семьями порой ютятся в бараках-общежитиях?

К своему изумлению, вместо убогой панельки он обнаружил сравнительно новый башенный кирпичный дом всего в пяти минутах ходьбы от станции метро. Рядом не было не только поездов, но и автобусно-троллейбусных магистралей. Квартира хоть и однокомнатная, но за счет большой кухни и застекленной широкой лоджии на весь фасад она выглядела вдвое объемней Юлькиной хрущевки. Приятной неожиданностью стал и выпавший ему последний, четырнадцатый этаж. Над головой только бетонная плита и небо. А перед окнами на добрый километр лесопарк и несколько коротышек-девятиэтажек. Расхаживай дома хоть голышом, никто тебе слова не скажет.

В квартире имелся полный комплект мебели и все необходимые для житья прибамбасы, включая бытовую технику, кухонную посуду и постельное белье, аккуратно сложенное в секционном шкафу. Две подушки намекали, что никто не запрещает ему простые мужские радости, а наличие огромного кресла-кровати — что и присутствие ночующих гостей здесь тоже не возбраняется. Вся меблировка, правда, была далеко не новой и совершенно разностильной, словно подбиралась на каких-то распродажах. Наверно, это специально для того, чтобы характер жильцов для сторонних аналитиков труднее просчитывался, успокоил он сам себя.

Не обнаружив на кухне никаких съестных припасов, Алекс первым делом отправился в ближайший супермаркет как следует затовариться. Не забыл по пути приобрести и комплект постельного белья с банными полотенцами — то, что лежало в шкафу, хотелось еще раз пропустить через стиральную машину.

Весь остаток дня он провел в освоении своих новых возможностей: до одурения принимал ванну, переключал каналы телевизора, постоянно что-то пил или жевал, иначе расставлял мебель. На антресолях в прихожей обнаружились две картонных коробки, забытых предыдущим жильцом: в одной были книги в жанре фэнтези, в другой виниловые пластинки с классической музыкой. И так как музыкальный центр в квартире тоже имелся, то вечер для Алекса заканчивался под бесконечное «Лебединое озеро». Оставалось лишь сожалеть, что рядом не оказалось однокомнатников по московской общаге — как бы эта музыка заставила их лезть на стену.

Прикидывая необходимые покупки обстановки, в первую очередь приличного компа, Алекс уже жалел, что оставил свои накопленные доллары вместе с «береттой» и загранпаспортом зарытыми недалеко от своей московской общаги. Зацепин сказал, что дополнительные деньги ему в Питере не понадобятся, вот он и сделал себе московский схрон. О своем новом жалованье на «государевой службе» Копылов здесь, в Питере, постеснялся спрашивать, и теперь непонятно было, когда ожидать следующих денежных поступлений.

Рано утром он проснулся хорошо отдохнувшим и полным созидательной энергии. Тут же обнаружился дополнительный плюс нового жилища: восточная сторона позволяла утреннему солнцу пронизывать всю квартиру насквозь. Чуть умывшись, он натянул джинсы и футболку и отправился исследовать дальние окрестности дома. Почти сразу наткнулся на маленький заброшенный стадиончик с гимнастическим городком. Не удержался и сделал несколько подтягиваний на турнике и уголков на железных брусьях. Видный из окон лесопарк оказался приятным и вблизи. Так что самое время покупать велосипед и начинать вести здоровый образ жизни.

Радостный и возбужденный этими перспективами, поднялся Копылов к себе на этаж. Едва вышел из лифта, как из соседней квартиры появилась молодая женщина в плаще и с сумочкой.

— Держите, держите дверь! — крикнула она.

Какую дверь — не сразу врубился и промедлил Алекс, сказалась непривычка пользоваться лифтом. Дверцы за его спиной съехались, и кабина пошла вниз.

— Извините, — понял он свою оплошность.

Соседка сердито нажала кнопку вызова и окинула его внимательным взглядом.

— Вы наш новый сосед?

— Да вроде бы.

— Купили или сняли?

На этот вопрос Алекс совершенно не знал, что сказать. В ящике на кухне видел какие-то документы на квартиру, но не удосужился их просмотреть.

— Еще сам не знаю, надо будет у кого-нибудь обязательно уточнить. — Такой ответ у русских всегда мог сойти за приемлемую шутку.

— Как-то не задерживаются в ней жильцы. Только начнешь привыкать, как раз — и новое лицо. — Женщине было лет двадцать семь, пухлые губы, чуть прищуренные глаза и очаровательный орлиный носик. — Интернет проводить будете?.. Раз молодой человек, непременно будете… — Дверцы лифта вновь раскрылись. Соседка вошла в кабину и сделала знак пальчиком, мол, пока.

Любовь с доставкой на дом, подумал Алекс, заходя в квартиру. Только минут через двадцать до него дошло, какой это все может оказаться проблемой. Была, правда, надежда, что она тоже из ГРУ, приставлена за ним дополнительным соглядатаем, тогда это не так страшно.

Глава 3

Ознакомившись с досье Александра Копылова, инструктор Николай Григорьевич Стас испытал двоякое чувство: естественный интерес к человеку, который до тринадцати лет не знал ни одного русского слова, и враждебное отношение кадрового военного к «пиджаку», ни одного дня не служившему в армии. Не очень порадовала и сопроводиловка Копылова из школы-интерната № 114, где были перечислены все «подвиги» Алекса, начиная от милицейской телеги за двух избитых им парней и кончая его «охотой» со товарищи в 11-м классе на московских скинхедов. Таких субчиков обычно принято пафосно называть человеком войны, но то, что хорошо для спецназа, совсем не плюс для невидимой службы нелегала-тихушника. Настораживала и та поспешность, с которой Алексу в одночасье все поменяли: и паспорт, и место жительства, и институт. Что-то было во всем этом не то. Ну и наконец, какое-то непонятное исчезновение предыдущего куратора Копылова — майора Зацепина. Существовало несколько стандартных приемов, когда человек надолго уезжал в зарубежную командировку. Про Зацепина же было сказано, что он отправлен на поправку здоровья, что обычно означало тяжелое ранение, нередко переходящее в скромную надгробную плиту.

Поэтому перед личным знакомством Стас предпочел несколько дней понаблюдать за Алексом со стороны: проводил его на своей вишневой «Ладе-шестерке» от дома до метро, походил рядом с ним по супермаркету, прослушал через установленные жучки времяпрепровождение Алекса в квартире. Заодно надо было подкорректировать рабочий график с тремя другими «фабзайцами», как