Младший секретарь при княжеской приемной - Анна Граб

— Ты скинула работу секретаря на заместителя начальника? — я не просто растерялась, я была мягко говоря шокирована.

— Сам виноват. И вообще не отвлекай! У меня к тебе есть серьезная просьба.

— Ну слушаю…

— Я знаю, что твой отец приехал в столицу и… скажем так, вертится в тех же кругах что и Лебедев. Вы могли бы меня представить как дальнюю родственницу и взять на пару мероприятий? И… познакомить с несколькими людьми.

— Зачем? Ты ведь и так…

— Надя, радость моя. Я внешность сменю. Да и… высший свет ведь знает что я племянница начальника тайной полиции. Меня знаешь ли в связи с этим побаиваются.

— Да и не только в связи с этим…

— М?

Я хмыкнула и рассказала о том, в каком виде вернулся Мишка после их совместной вылазки. Да и что говорил тоже. Впрочем расстроенной данным фактом собеседница не выглядела.

— Вот и правильно! А то что это все только дядю да Алекса бояться. В мире должна быть справедливость! Пусть и меня хоть кто-то боится. А на счет просьбы?

— Обсужу с отцом, хорошо? Впрочем… если хочешь, можешь после работы пойти со мной. Я с ним встречаюсь.

Вообще от идеи часто сталкивать отца с Тайной полицией или княжеской приемной я была не в восторге… но пусть лучше Вера услышит отказ от папы, чем от меня.

— Конечно! Я с радостью вам помогу! — заявил родитель, выслушав Веру.

— Правда? — хором сказали мы с девушкой. Вот только… у Веры голос был радостный, а у меня…

— Конечно. Я рад помочь как тайной полиции, так и вам лично. Знаете, я был знаком с Гордеем Константиновичем. Давно правда, он тогда еще только ухаживал за вашей матерью.

— Вы… знали отца? Я… вынуждена признать, мало что помню о родителях. И встречала не так много людей кто их знал. Кроме дяди, конечно.

— Знаете… помню ваш дядя был не в восторге от такого ухажёра сестры. И это при том, что они были коллегами и друзьями.

Папа еще что-то говорил но я уже не слушала. Я судорожно пыталась переварить тот факт, что отец в свое время достаточно близко знал Ширяева. Иначе откуда бы он знал такие подробности? И если они так близко знакомы… как же мое вранье в резюме и проверка тайной полиции? Почему это не всплыло? Или…

— Надя, все хорошо? — от приступа паники меня отвлекла Вера. — Ты побледнела.

— Устала наверное, — слабо улыбнулась.

Так, оставить панику! Если бы князь или Дмитрий Евгеньевич знали из какой я семьи… меня бы не допустили бы до работы. И до нынешних обязанностей тоже. Да и вряд ли князь стал бы молчать так ведь?

— Милая, может тебе тогда домой вернуться? — это уже был папа.

— Нет, все хорошо. Ты редко приезжаешь, а я соскучилась.

А еще за тобой, любимый папа, лучше все же приглядывать. Знаю я что ты опять встречался с Лебедевым, а я ему не доверяю! Особенно после того, как выяснилось, что тайная полиция ведет за ним наблюдение. Кстати, нужно будет расспросить Веру на этот счет.

— Могу я узнать, куда именно вы хотите попасть?

— Помнится через пару дней у госпожи Тихомировой день рождения…

— Понял. Я заеду за дочерью и потом…

— Я подойду к Наде и заберете нас вместе. Я надеюсь госпожа Тихомирова не будет возражать.

— Нет. Хотя они достаточно хорошо меня знают, а потому очень близкой родственницей я вас представить не смогу.

— Понятно, я за эти дни все подготовлю. Спасибо большое за содействие, Виктор Михайлович.

— Пока не за что меня благодарить. Посмотрим как все пройдет… поблагодарите если от этого будет польза.

— Уверенна, что будет, — улыбнулась Вера и подняла свой бокал. — Предлагаю тост: чтобы наши начинания были успешными.

Мы поддержали. Чистый, я бы даже сказала, радостный звон бокалов разлился над столом… вот только он шел несколько в разрез с моим состоянием. И я даже не знаю: дело было в моих параноидальных размышлениях, или интуиция решила предупредить что ждет нас веселая жизнь?

Глава 30

Сегодня из рук валилось буквально все. В какой-то момент я даже порадовалась, что большая часть моих обязанностей сейчас лежит на Светике. А то представляю каких бы дел я наворотила…

Надо сказать, после общения с Верой, Лена немного изменила подход к работе. И взгляд из азартного, стал задумчивый. А еще на меня посыпалось множество уточняющих вопросов.

Мысли же мои крутились в несколько иных сферах… точнее они метались от паники связанной со знакомством папы и Ширяева (о чем он мог бы меня и предупредить еще когда я только собралась в столицу) и интересом Лебедева.

Вчера вечером, уже когда мы просто пытались насладиться ужином, а не обсуждали важные вещи, рядом с нашим столом, как черт из табакерки, возник Лебедев. Я лично считаю что это невезение, хотя Вера со мной не согласится.

— Виктор Михайлович, как я рад вас видеть. Надежда Викторовна, Вера Гордеевна… Такая удивительная встреча!

— Настолько удивительная… знаете, такими темпами я перестану верить в совпадения, — улыбнулась я.

— Думаете судьба? — оживился этот тип.

— Я в нее не верю, — сообщила все с той же милой улыбкой.

Надо было понять, что день закончится отвратительно… в конце концов он начался со… скажем так, недовольного жизнью князя. А это плохая примета!

Улыбка собеседника стала немного натянутой.

— А вы тут какими судьбами? — попытался сгладить ситуацию папа.

— Собирался поужинать в одиночестве.

Как бесстыдно кто-то напрашивается за наш стол. Вот только я высказаться не успела.

— Ой, тогда садитесь к нам. У меня как раз появилась еще пара вопросов по вашей специальности, — нагло влезла Вера.

Я тут же повернулась к ней и сделала страшные глаза. Но секретарь начальника тайной полиции предпочла сделать вид, что она этого не видела. Ну… Вера! Я тебе это припомню!

Пока Алексей Константинович располагался за нашим столиком, Вера кинула на меня виноватый взгляд.

— Надя? — отвлек мня от воспоминаний голос Лены. — Надя ты вообще меня слушаешь?

— Вполуха, — честно призналась я.

— Не будь ты меня старше, огрела бы этой стопкой!

Да уж, характер у девушки оказался хуже Славиного. Наверное все же не стоит их знакомить. А то они и революцию устроить могут.

— Госпожа Волкова, простите меня неразумную… — принялась я «посыпать голову пеплом».

— Надя, прекращай ломать комедию и, наконец, внимательно меня послушай.

— Слушаю.

— Скажи, а где