Осколок рая - Ник Картер

– Но почему за столько лет никто не обратил внимания на их пропажу?

– Люди часто пропадают.

– Но так много за раз? Десять мальчиков – а может, и больше – и их сумасшедший надзиратель?

– Есть сотня вариантов, куда они могли деться.

– Но я почти уверена, что на самом деле ни один из этих вариантов не подходит, Шуг. Я думаю, тут было то же самое, что творится сейчас в Маленьком Раю. Знаю, что ты со мной согласен.

Над школой Престона сгущалась ночь. Мика сказал:

– Разведем огонь.

На кухне нашлась громоздкая печь. Мика сбросил матрас с кровати Огастуса Престона и уперся в раму подошвой сапога. Деревянный каркас был из твердого дуба. Мика даже вспотел, ломая его. Потом он оторвал горсть щепок от балок, разрезал матрас, вырвал горсть набивки и бросил хлопковый пух в топку вместе со щепками и кусками каркаса кровати.

Вскоре в печи запылал огонь. Мика выглядел довольным, будто находил особое удовольствие в сжигании кровати богатого садиста, запиравшего детей в коробках.

Минерва порылась в шкафах и нашла там только посуду. Но в полу кухни обнаружился засов; потянув за него, можно было открыть люк, ведущий в холодный подвал.

– Фонарик, Шуг.

Мика протянул ей фонарик. Она спустилась по истертым ступенькам. Застарелая пыль вихрилась там, куда падал свет.

На полках стояли давно протухшие консервы. Некоторые банки лопнули, их содержимое свисало с края полки сталактитами, напоминающими вампирские клыки. Другие банки были наполнены жидкостью цвета формальдегида. В ней хранились предметы округлой формы, похожие на свеклу, почерневшую репу и прочие овощи. Была тут и банка маринованных яиц с прикрепленными к ним хвостами каких-то странных жгутиконосцев.

Минерва отвела луч фонарика от банок. Он упал на что-то странное… Прутья? Да: перекрещенные железные прутья, вмонтированные в центр стены. Клетка.

В глине подвала были вырыты три ниши, метр глубиной, полметра высотой каждая, с зарешеченными дверьми. Слишком маленькие, чтобы вместить человека в полный рост.

Минерва отступила назад – и налетела на что-то за спиной. Повернувшись, она увидела кресло. Чиппендейл[15]? Латунные заклепки. Кожа потрескалась с годами… И тут она поняла, что камеры были вырыты на уровне глаз, как… как картины на стене. Их обитателям пришлось бы забираться в них – или, что еще хуже, их кто-то туда запихивал.

Тот, кто, должно быть, сидел в этом самом кресле. Курил трубку и, может быть, потягивал бренди, наблюдая за теми, кто находился внутри.

Что, ради всего святого, творилось в этом месте?

«Ничего из этого не случилось во имя чего-то святого», – прозвучал шепот в ее голове.

Вернувшись на кухню, она нашла бутылку виски с залитой воском пробкой и дрожащей рукой поставила перед Микой.

– Не спускайся туда, – только и сказала Минерва.

– Хорошо.

Мика надрезал воск ногтем большого пальца и вытащил пробку.

– Пей.

Алкоголь обжег ей горло. Но Минерва проглотила его, выпила еще и передала бутылку Мике. Сделав глоток, он исчез наверху и спустился с биноклем. Было уже почти темно. Он осмотрел в бинокль столовую и жилой корпус. Затем проверил шкаф с винтовками – внимательно изучил каждую и отбросил в сторону.

– Рухлядь, бесполезный хлам.

Он нашел штык и сунул его в свой рюкзак. Минерва наблюдала, как он пытается использовать все, что было под рукой. Мика был из тех, с кем не страшно застрять в нестандартной ситуации.

Минни взяла в шкафу стопку тарелок и разбила их на крыльце. Когда возвращалась в дом, осколки заскрипели под подошвами.

– Если кто-то попытается подкрасться, мы услышим.

Они уселись поближе к печке, продолжая по очереди отхлебывать из бутылки. Виски ударило в голову; вскоре у Минервы все поплыло перед глазами.

– Что у тебя с ногами? – спросил Мика.

– А что с ними?

– Ты так сильно их сжала…

– Старая привычка. Я выросла в религиозном районе. В школе всем девочкам приходилось по два часа в день зажимать таблетку аспирина между коленями. Ну, чтобы научить нас не раздвигать ноги до замужества.

Мика бросил на нее взгляд.

– Да шучу я, Шуг! Просто ссать хочу, как полковая лошадь. – И, старательно имитируя томный голос южной красавицы, она проговорила нараспев: – Мои прекрасные глазные яблоки готовы вылезти из орбит, так скажи мне…

– Иди помочись на его кровать.

Мика, похоже, предлагал это вполне серьезно. Ну что ж, ладно.

Она поднялась в спальню хозяина дома. От стен веяло холодом, и ее пронзила волна страха – чувствовалось отвратительное присутствие Огастуса Престона. Распоротый матрас лежал на полу. Минерва спустила штаны и присела над ним на корточки. Глупая дерзость, как если бы школьник помочился в ботинки ненавистного учителя… Но мочевой пузырь забастовал. Она закрыла глаза и выдохнула. Жидкость сначала потекла тоненькой струйкой, затем превратилась в мощный ливень, щедро орошавший матрас. Она успела соскочить с матраса, прежде чем моча попала ей на обувь, и взглянула в окно.

Над холмами собрались грозовые тучи. Молнии сверкали, освещая деревья… И тут она увидела их. Три фигуры. Мохнатые громадины. Они стояли рядом на поле напротив дома в двухстах метрах от него.

Минни поспешила вниз. Мика уже стоял у окна с биноклем.

– Ты их видишь? – спросила она. Мика кивнул. – Они приближаются?

Он покачал головой.

– Просто стоят там. Ждут.

– Чего?

Мика посмотрел на нее, как бы говоря: «Откуда мне-то знать?»

Они забрали с кухни свои рюкзаки. Тепло от печи доходило до гостиной, где они сидели, наблюдая за фигурами в поле. Мика сделал еще один глоток виски.

– Ты никогда не сможешь познать все, Минни, – сказал он. У нее снова возникло странное ощущение, появлявшееся всякий раз, когда он называл ее этим детским именем, как отец. – Когда тебе кажется, что ты разбираешься в устройстве мира, что-то выбивается из этой геометрии – и ты вновь ни черта не понимаешь.

Прежде Шуг никогда не рассуждал на подобные темы. Неужели настолько напился?

– Так что насчет Эбенезера? – спросил он, глядя ей в глаза.

– Я все еще собираюсь убить его, раз уж тебя это волнует. Я бы сделала это раньше, но сейчас слишком много всего происходит.

Она принялась рыться в сумке, нащупала что-то, вытащила и бросила ему. Мика поднес эту странную вещь к свету, падавшему из кухни. В его взгляде отразилось недоумение… пока он не понял.

– Так ты вернулась… – Он искренне улыбнулся – возможно, впервые с момента их знакомства.

– Само собой, вернулась. Мне было четырнадцать. Я забралась на то же дерево и стала ждать. С ножом… точнее, с двумя. Без пистолета. Хотела честной