Зарубежный детектив - Мэри Хиггинс Кларк

— Что поделаешь, детективы. Таков научный метод. И именно поэтому наши пациенты подписывают строгие обязательства о неразглашении. Если уж на то пошло, нельзя сказать, что мы действительно лишаем их чего-то. Каждый мой пациент получает амбулаторное лечение, за которое некоторые жители этого города платят немалые деньги. Проблема в том, что мы пока не знаем, приносит ли это лекарство пользу. Возможно, «Эквиван» совершенно неэффективен. Возможно, он даже ухудшает состояние.

— Насколько мы понимаем, пациентам платят за участие в испытании, — сказала Элли.

Ученики Касдена платят огромные деньги за то, чтобы притупить сознание, в то время как фармацевтические компании платят за то, чтобы остальное население тоже подсело на их продукцию.

— В этом нет ничего необычного. Суммы весьма скромные. Это всего лишь компенсация за трату времени и транспортные расходы.

Для психиатра из Верхнего Вест-Сайда сотня долларов, возможно, и представлялась скромной суммой, но для шестнадцатилетнего бездомного парня вроде Брэндона Сайкса это было целое состояние.

— Можно симулировать маниакально-депрессивное состояние?

— Только теоретически. Такое случалось раньше, но DSM-IV содержит специальные критерии, имеющие целью выявление ложных сообщений.

— Понятно. А это правда, что человека с маниакально-депрессивным расстройством легче подвергнуть принуждению?

— Вне всякого сомнения. В состоянии депрессии у человека может отсутствовать воля, необходимая для того, чтобы противостоять давлению. Он испытывает чувство безнадежности и к тому же лишен душевной энергии, чтобы сопротивляться принуждению.

— А в маниакальной фазе? — спросила Элли.

— Хуже работает интуиция. Вы можете подумать, что маниакальное состояние побуждает человека к борьбе. Но, находясь в этом состоянии, он не думает о последствиях. Он хочет подать доллар бездомному. Помогать другому человеку так приятно, что он подает ему вместо одного двадцать долларов. После этого он идет в банк, закрывает счет и раздает всю свою наличность на улице. Человек, находящийся в маниакальном состоянии, выполняет чью-то просьбу и, прежде чем он осознает это, теряет над собой контроль.

— А может ли человек с маниакально-депрессивным расстройством быть более склонным ко лжи, если он считает, что это каким-то образом поможет ему?

В данный момент она думала о Брэндоне Сайксе.

— Говоря вообще, да. И в основном по тем же самым причинам.

— А как насчет убийства?

— Прошу прощения?

— Способен ли человек, страдающий этим расстройством, неожиданно впасть в ярость и убить друга в ходе незначительного спора?

— Такие случаи, несомненно, имели место. Эти люди могут полностью терять контроль над собой.

— Следовательно, если мы имеем обвиняемого в убийстве, который может страдать маниакально-депрессивным расстройством, нам необходимо узнать, принимает ли он лекарства для лечения этого расстройства, не так ли?

— Цель лечения заключается в том, чтобы помочь людям. Мы надеемся, что при постоянном употреблении лекарство будет поддерживать человека в нормальном состоянии на протяжении длительных периодов времени. Мы не можем полностью излечить это заболевание, но стараемся снизить частоту, продолжительность и интенсивность колебаний между двумя полюсами.

Элли улыбнулась. А она думала, что «общий разговор» с доктором Болтом будет пустой тратой времени. Она записала дословно его последнюю фразу в блокнот. Он сказал все, что им было необходимо от него узнать.

Глава 39

Макс со стоном откинулся на спинку стула.

— Черт возьми! Сначала записи интернет-трафика «Социального Круга», теперь досье на доктора, испытывающего лекарства? Запросы этих документов могут стать новым кругом ада для юристов.

Элли обняла себя за плечи и сидела в таком положении до тех пор, пока не почувствовала, что напряжение спало.

— Извини, дружок. Ловить плохих парней — очень тяжелый труд.

— Ладно, я перестану ныть. Но это весьма непростая задача.

Макс уставился на лежавшую перед ним клавиатуру. На экране его компьютера было начало заявления о получении санкции на ознакомление с досье Дэвида Болта. Пока он составлял аффидевит[304] в поддержку заявления о получении санкции, Роган искал в ноутбуке необходимую информацию.

— Отлично. Мы имеем здесь все, о чем вы узнали у доктора Болта. Скажите мне, что вам о нем известно — образование, дипломы и тому подобное.

Роган отыскал краткое жизнеописание Болта и, прочитав его, присвистнул.

— Научные должности в Нью-Йоркском университете и в Гарварде. Медицинские должности в Нью-Йоркском пресвитерианском госпитале, Колумбийском медицинском центре и онкологическом центре Слоун-Кеттеринг. Получатель всех видов грантов как от Национальных институтов здравоохранения, так и от частных. Триллион премий. Две книги. Резиденция на горе Синай. Диплом медицинского факультета Гарварда. Учеба в Йеле. О, как мило! Аттестат школы Касден. Достаточно?

Макс продолжал стучать по клавишам.

— Смотрится неплохо. Похоже, вы выполнили наше домашнее задание. А как насчет двух лекарств, составляющих «Эквиван»?

Роган отыскал информацию по «Эквилибриуму» и «Фловану». Элли рассмеялась, услышав, как он пытается выговорить названия ингредиентов лекарства. В конце концов он оставил попытки и повернул экран ноутбука к Максу.

— Понятно. А какие компании их производят?

Элли были знакомы названия двух крупных фармацевтических компаний.

— Судье в самом деле необходимо все это знать?

— Надеюсь, нет. Я боюсь, что судья захочет, чтобы мы собрали информацию об этих компаниях, а это займет месяцы. У нас же есть всего четыре дня, чтобы принять решение по Кейси.

— Неужели для них имеют какое-то значение сведения о двух пациентах?

— Если фармацевтические компании финансируют исследования, они могут быть заинтересованы в конфиденциальности этой информации.

Джей Джей продолжал искать дополнительные данные, дабы заявление о получении санкции выглядело как можно более обоснованным.

— Судя по биографии Болта, я бы сказал, что велика вероятность частного финансирования. — Он опять повернул экран ноутбука к Максу и Элли. — «Подписанный кровью договор между психиатрией и фармацевтической промышленностью».

Это было название поста, размещенного два года назад на сайте «Здравоохранение является правом каждого». Его автор задался целью документально подтвердить кровосмесительную связь между фармацевтическими компаниями и сферой психиатрии. Американская психиатрическая ассоциация постепенно сокращала финансирование своих торговых соглашений с фармацевтическими компаниями во избежание возникновения конфликта интересов. Это решение было принято после появления в «Нью-Йорк Таймс» разоблачительной статьи о взятках на общую сумму в миллионы долларов, выплаченных докторам, выписывающим рецепты, которые способствовали процветанию психофармакологического бизнеса.

В конце поста был приведен список двадцати участников «подписанного кровью договора» между психиатрией и «большой фармакологией». Под номером двенадцать в нем значился доктор Дэвид Болт — главным образом благодаря деньгам на исследования, полученным им от производителей лекарств за последние годы.

— Это интересно, — сказал Роган, возвращаясь к середине статьи. — Здесь говорится, что вскоре после недавнего конфликта ведущие медицинские школы потребовали от своих профессоров и практикующих врачей задекларировать все свои доходы, полученные из частных источников.