Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

Харрисон, дети – собрались вокруг длинного узкого дубового стола в столовой; мама в длинном розовом стеганом халате, со свежевымытой головой и красиво уложенными вокруг исхудавшего лица волосами сидела в кресле-каталке во главе стола, рядом с папой, и наслаждалась свежей щукой с дикими рисом, капустным салатом с ягодами и лучшим домашним яблочным пирогом, какой я только пробовала в жизни.

Происходящее казалось мне настоящим чудом.

Правда, не все прошло гладко. Маму приходилось кормить с ложечки, глотала она с заметным трудом, а ее реплики ограничивались еле слышными словами и фразами, которые повисали в воздухе, прежде чем мама успевала закончить мысль.

Глядя в ее пустые глаза и застывшее лицо, я невольно гадала, узнает ли она нас. Деменция считалась распространенным симптомом поздней стадии болезни Паркинсона.

– Так вот, у Харрисона на следующей неделе начинаются занятия, – сказала я, стараясь прогнать неприятные мысли и выглядывая хоть малейшие признаки оживления на мамином некогда прекрасном лице, но наталкиваясь лишь на прежний пустой взгляд.

– И зачем ты только тратишь на это время? – спросил у Харрисона отец, отправляя крошечный кусочек яблочного пирога в чуть приоткрытый мамин рот. – Разве там так хорошо платят?

– Я не считаю преподавание пустой тратой времени, – ответил Харрисон на первый вопрос, словно не замечая второго.

– Твои ученики уже хоть что-то опубликовали?

– Пока нет, – признался мой муж. – Но у них все впереди. В наше время издаться нелегко.

– Ну, тебе лучше знать, – произнес отец, привычно маскируя улыбкой мимолетную шпильку. – Кстати, как там твоя новая книга?

Я увидела, как Харрисон улыбнулся в ответ, и подивилась его самообладанию.

– Конец уже приближается, – ответил мой муж.

– Рождество тоже, – не замедлил возразить отец.

– Джоди говорила тебе, что я пыталась записаться на твой курс? – спросила Трейси. – Мне сказали, что все места уже заняты.

«Слава богу!» – подумала я, склонив голову.

– Поэтому я выбрала другой курс, – продолжила сестра.

– Правда? – спросил Харрисон. – И какой же?

– «Как написать бестселлер». Наверное, мне он даже лучше подходит. То есть в этом же и есть конечная цель, верно? Зачем писать книгу, которую никто не будет читать?

– Я считаю, что цель – создать нечто ценное, – возразил Харрисон с прежней улыбкой, хотя по тону я поняла, что его терпение на исходе. – А если оно еще и будет продаваться, то это лишь приятное дополнение.

– Чушь! – со смехом ответила Трейси.

– Верно, детка, – поддержал ее отец. – Ты слышала, Одри? – обратился он к маме. – Трейси собирается написать бестселлер.

Мама открыла рот, чтобы ответить, но ее слова быстро утонули в жестоком приступе кашля; кашель перешел в одышку, одышка вызвала рвотный рефлекс, и мама начала задыхаться.

– Что с бабушкой? – закричала Дафни и, спрыгнув со стула, уткнулась лицом мне колени.

– Она умирает? – спросил Сэм.

– Ради бога, Сэм! – рявкнул Харрисон. – Не говори ерунды.

– Она не умирает, – заверила я сына, хотя сама была далеко не уверена в этом.

По правде сказать, я страшно перепугалась и застыла на месте. Элиз мгновенно оказалась рядом с мамой, обняла ее и помогла унять спазм.

– Тише, тише, – шептала она. – Все хорошо. Все хорошо.

То ли подействовал утешающий голос сиделки, то ли приступ прошел сам собой, но мама вскоре перестала задыхаться и размахивать руками, снова приняв прежнее скрюченное положение.

– Может, поднять вас наверх? – к всеобщему облегчению, спросила у нее Элиз.

– Я сам, – сказал отец.

– Нет, Вик, – возразила Элиз, положив ладонь ему на плечо, чтобы не позволить встать. – Оставайтесь здесь, с семьей. Я помогу Одри.

– Можно с вами? – спросил Сэм, тут же вскочив со стула. – Я хочу покататься на лифте.

– Я тоже, – подала голос Дафни.

– Сядьте сейчас же! – рыкнул Харрисон.

– Нам всем места в лифте не хватит, – ласково сказала Элиз. – Но я прокачу вас перед отъездом. Согласны?

– Ура! – обрадовался Сэм.

– Ура! – повторила за ним Дафни.

– Ужин был просто великолепен, – заявила я Элиз, когда мы готовились к отъезду.

Трейси уже уехала, а отец извинился и ушел, чтобы побыть с мамой.

– Рада, что вам понравилось. Это ваш дом, и вы здесь всегда желанные гости.

– Дети! – крикнул Харрисон наверх, куда Сэм и Дафни приехали на лифте по меньшей мере в десятый раз. – Спускайтесь. Мы уезжаем.

– Ну папа…

– Сейчас же, – скомандовал Харрисон.

Дети снова залезли в лифт, который начал медленно спускаться. Однако, едва они достигли нижнего этажа, Сэм нажал на кнопку, и лифт снова поехал вверх.

– Сэмюэл! – Харрисон в ярости обернулся ко мне, словно это я нажала кнопку: – Сделай что-нибудь!

– И что я, по-твоему, должна сделать?

– Это я виновата, – поспешила вмешаться Элиз. – Показала детям, как пользоваться этой дурацкой штукой…

– Вы тут ни при чем, – поправил ее Харрисон, давая выход раздражению, копившемуся весь вечер. – Они знают, что Джоди им что угодно простит, поэтому мне приходится настаивать на дисциплине.

Он бросился вверх по лестнице, прежде чем я успела ответить.

Элиз наклонилась ко мне.

– Нелегко быть мужем идеальной жены, – тихо произнесла она.

Мне захотелось ее обнять.

– Спасибо, – прошептала я. – Спасибо за все.

– Не за что, – отозвалась сиделка.

Только по пути домой я воспроизвела в памяти события вечера: чудесный домашний ужин, присутствие мамы за столом, ее ужасный приступ, последующее спокойствие Элиз и ее утешающие слова; легкость, с которой она взяла ситуацию под контроль. «Нет, Вик, – сказала она отцу. – Оставайтесь здесь, с семьей. Я помогу Одри».

Я рассеянно подумала, когда это они успели превратиться из мистера и миссис Дандас в Вика и Одри, но легко приняла перемену. Зачем настаивать на неудобных и ненужных формальностях? Я была в восторге, что дела идут так хорошо и всех все устраивает.

Но теперь я гадаю, не был ли это тот самый момент.

Смещение акцента, изменение тона.

Момент, когда все перевернулось.

Глава 9

Еще не обсохнув после душа, я сидела на кровати: голова наклонена к груди под неестественным углом, руки бессильно лежат ладонями вверх на полотенце, обернутом вокруг тела, а босые ноги неподвижны и бесполезны, как два пенька.

Не двигая головой, я покосилась на радиочасы на прикроватной тумбочке, отметив, что сижу в такой неудобной позе уже без малого двадцать минут. Все тело болело. «Еще десять минут, – сказала я себе. – Посмотрим, продержишься ли ты еще десять минут».

– Чем это ты занимаешься? – спросил Харрисон, стоя в дверях.

От неожиданности я вздрогнула, вскинула руки и подняла голову. Полотенце съехало на талию.

– Ты меня напугал, – проворчала я, подтягивая ткань обратно, чтобы прикрыть голую грудь.

– Что ты делаешь? – снова спросил он.

– Задумалась, – ответила я, пожав