Лисий Омут - Елена Анатольевна Леонова

как объяснить появление призрака в других местах, особенно его присутствие на лестнице, когда Грекова действительно стояла рядом в испуге? И кладбище… самое загадочное. Все спали, все находились в доме, а призрак – был там. Саблин чувствовал: нужны ответы, но стоит ли их искать? Его мир состоял из фактов, улик и допросов, реальных преступников и их мотивов. Если в этом про́клятом поместье присутствовало что-то, не поддающееся логике и не имеющее отношения к его делу, он предпочёл бы оставить данное обстоятельство в стороне. Следователь не отрицал странных эпизодов, произошедших в усадьбе, но пусть мир сверхъестественного останется там, где ему и положено быть.

В зал вошёл молодой офицер, неся в руках прозрачный пакет для сбора улик.

– Товарищ капитан, – произнёс он взволнованно, обращаясь к Карлову, – недалеко от усадьбы обнаружили человеческий череп… – офицер поднял пакет, демонстрируя его содержимое, – …и плащ.

Карлов шумно выдохнул, переведя взгляд на Саблина. На лице майора появилась едва заметная улыбка.

– Всё, что найдёте, грузите в машины, – распорядился Карлов. – Разберёмся в отделении.

Глава 53. Тверская область. Четверг. 22.35

Дождь прекратился, уступив место промозглой сырости и густому, вязкому туману, окутавшему поляну перед усадьбой. В сгущающихся сумерках, прорезаемых лишь всполохами огней полицейских машин, оперативники загружали в служебный транспорт изъятое из усадьбы. Вещи подозреваемых и свидетелей, книги и предметы из кабинета помещика, рабочие чертежи и планы поместья, документацию по проекту реставрации – всё, что послужит уликами в расследовании.

Саблин с сигаретой в руке стоял у уазика Карлова, наблюдая, как из дома выносят тела погибших Кузнецова и Левашовой, упакованные в мешки, а следом – останки Тучкова. Рядом, переминаясь с ноги на ногу, топтался Синицын, явно озябший. Дина, прислонившись к машине, погрузилась в свои мысли, изредка бросая взгляд туда, где Мавританов и Жуков о чём-то беседовали с сотрудниками полиции.

– Сейчас закончим, и я отвезу вас в гостиницу, – подошёл Егор Михайлович. – А завтра буду ждать вас в отделении. Как ни крути, но вы свидетели, придётся дать показания. Да и рапорт вам, майор, наверное, надо будет составить.

– Конечно, само собой.

Карлов поспешил назад, в усадьбу.

– Ну, давайте садитесь, – обратился майор к коллегам.

Синицын быстро залез в УАЗ, ощущая, как его пробирает холод.

– Я на минутку, – сообщила Дина. Саблин кивнул.

Максимова поспешила в сторону, где Жуков и Мавританов, уже завершив беседу с оперативниками, готовились к отъезду. Игорь, заметив её приближение, двинулся навстречу.

– Ну что, капитан Динара Максимова из Москвы, уезжаешь? – спросил он.

– Да. Ты тоже?

– Ага. Когда собираешься возвращаться домой?

– Надеюсь, завтра после обеда, – ответила Дина.

Игорь замолчал, с улыбкой глядя на Максимову.

– Был рад знакомству, – Жуков протянул руку. Дина пожала её, чувствуя, как крепко он стиснул её ладонь.

– Игорь, я хотела сказать…

– Не надо, – прервал Жуков, не отпуская её руки. – Я понимаю.

Дина опустила взгляд, испытывая смешанные эмоции: облегчение от того, что не придётся объясняться, и одновременно сожаление, что всё заканчивается и они больше не встретятся.

Жуков отпустил руку женщины.

– Удачи вам, товарищ капитан. Берегите себя, – он развернулся и направился к машине.

У Дины в горле встал ком, но капитан быстро взяла себя в руки и пошла в противоположную сторону.

Карлов уже сидел за рулём. Синицын занял переднее пассажирское место, Майор устроился сзади. Дина забралась в УАЗ и захлопнула дверь. Автомобиль тронулся.

Саблин посмотрел на Максимову.

– Дин, если хочешь…

– Нет, – она быстро перебила его, покачав головой. – Возвращаемся в город, – а затем добавила: – Я в порядке.

Саблин секунду наблюдал за ней, а потом отвёл взгляд к окну.

УАЗ сделал разворот перед усадьбой, где ещё продолжали работать сотрудники полиции. Максимова бросила последний взгляд на поместье, всё такое же молчаливое, угрюмое и сумрачное в объятиях густого тумана. Эти два дня, проведённые в «Лисьем омуте», среди тайн и трагедий, Дина не забудет никогда. Она смотрела на удаляющиеся очертания дома и думала о том, как причудливо складывается жизнь, что даже в самых драматических и тяжёлых обстоятельствах, среди страха и смерти, находится место для мимолётных встреч, для невысказанных слов, для чего-то, что могло бы стать началом, но останется лишь намёком.

Автомобиль поехал по мокрой ухабистой дороге, унося следователей прочь от старинного особняка. Туман сгущался, поглощая очертания деревьев, превращая их в призрачные силуэты. Максимова глядела в окно, но видела не пейзаж за стеклом, а пустынные залы усадьбы, заброшенную оранжерею, холодный туннель потайного хода, мрачный кабинет Тучкова. Она закрыла глаза, и в мыслях закрутились слова Игоря, его прощальное рукопожатие, казавшееся таким искренним, таким… тёплым. Но всё закончилось. Как и многое в жизни, это было лишь мимолётное прикосновение, оставившее в памяти лёгкий след, который вот-вот смоет дождем. В груди Дины защемило горькое сожаление об упущенном шансе. А вдруг она ошиблась, оттолкнув Игоря? Может, следовало рискнуть? Почему она так категорично решила, что их отношения обречены из-за расстояния? Да и будет ли данное расстояние таким уж непреодолимым? Ведь сейчас, удаляясь всё стремительнее от усадьбы, от Игоря, Дина отчётливо осознавала: он ей небезразличен.

В салоне уазика повисла тишина, нарушаемая лишь ровным гулом двигателя и шуршанием шин. Синицын задремал, уткнувшись в плечо. Саблин, откинувшись на спинку сиденья, сосредоточенно смотрел в окно, в его взгляде читалась внутренняя усталость, которая была глубже физической, – усталость души, уязвлённая увиденным и пережитым. Майор думал о бессмысленной гибели Кузнецова и Левашовой, об одержимости Тучкова пророчествами и его трагическом финале в секретном кабинете, о действиях Грековой и Вето́шкина, приведших к череде смертей… Всё это давило на него тяжёлым грузом. Следователь чувствовал себя опустошённым, будто из него выжали все соки. Хотелось забыть обо всём, как о страшном сне. Машину тряхнуло на ухабе, но Саблин даже не заметил. Его сознание погрузилось в тягучие, липкие воспоминания. Он видел лица жертв: испуганные, искажённые болью, застывшие в последнем вздохе, и лица преступников – их безжалостность, словно ядовитый туман, окутавшую всех, затянувшую в смертоносную игру. Майор попытался оттолкнуть эти образы, но они назойливо возвращались. Дело Можаева, казавшееся таким запутанным, предстало перед ним во всей своей мрачной ясности. А призрак Тере́шки… был ли он действительно призраком или лишь порождением страха и суеверий, усиленным чьей-то злой волей? Кто знает. Теперь, когда дело раскрыто, когда