"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

— Я вызову помощь. — Джонатан вытащил рацию. — Спасателям Давоса, — проговорил он, поворачиваясь спиной к ветру. — Докладываю об экстренной ситуации. На южном склоне Фурга, у подножия Романова ската, травмирован лыжник. Прием.

В ответ — тишина.

— Спасателям Давоса, — повторил он. — Необходима срочная медицинская помощь. Как слышите меня?

В ответ — завывание метели. Он попытался снова. И снова ничего.

— Погода, — сказала Эмма. — Попробуй на другой частоте.

Джонатан переключился на другой канал. Несколько лет назад, когда он работал лыжным спасателем в Альпах, он сам ввел в настройки рации частоты всех спасательных служб в этой зоне — Давоса, Арозы и Лензерхайде, а также полиции кантона, Швейцарского альпийского клуба и REGA — спасательной вертолетной службы, или «труповозов» на языке лыжников и альпинистов.

— Спасателям Арозы. На южной стороне Фурга травмирован лыжник. Необходима срочная помощь.

Снова никакого ответа. Он поднес рацию ближе. Индикатор питания мигал еле-еле. Он стукнул рацией по ноге. Лампочка в последний раз мигнула и погасла. Джонатан опустил руки:

— Все.

— Что — все? Рация? Ты же проверял ее вчера.

— Вчера она была в порядке. — Джонатан попробовал несколько раз включить и выключить рацию, но индикатор не загорался.

— Аккумулятор?

— Вряд ли. Я только вчера поставил новый. — Сняв перчатки, он открыл панель и осмотрел рацию внутри. — Аккумулятор здесь ни при чем. Дело в проводах. Блок питания не подсоединен к передатчику.

— Так подсоедини.

— Не могу. Во всяком случае, сейчас. Даже если бы у меня были инструменты, не уверен, что смог бы. — И он бросил рацию в сумку.

— А телефон? — спросила Эмма.

— Что — телефон? Здесь мертвая зона.

— Попробуй, — настойчиво попросила она.

Индикатор сети на мобильнике Джонатана показывал жирно перечеркнутую параболическую антенну. Но он все равно набрал номер REGA. Безуспешно.

— Ничего не получается. Черная дыра.

Несколько секунд Эмма смотрела на него, и Джонатан заметил, с каким трудом она старается держать себя в руках.

— Но мы должны связаться с кем-нибудь.

— Не с кем.

— Попробуй еще раз включить рацию.

— А смысл? Я же сказал: она сломана.

— Попробуй!

Джонатан присел рядом с женой:

— Послушай, все будет хорошо. — Он старался говорить как можно спокойнее. — Я спущусь и приведу помощь. Пока включен твой передатчик, я не потеряю тебя.

— Ты не можешь оставить меня здесь. Ты никогда не найдешь дорогу обратно, с передатчиком или без. Посмотри вокруг: не видно ни зги. Я замерзну. Мы не можем… Я не могу… — Она замолчала и, уронив голову на снег, отвернулась, чтобы он не видел, как она плачет. — Я почти прошла его… этот последний поворот… совсем чуть-чуть не вписалась…

— Все будет хорошо.

Эмма с надеждой взглянула на него:

— Да?

Джонатан вытер слезы с ее щек:

— Обещаю.

Он достал из рюкзака термос и, налив горячего чаю, передал его жене. Пока она пила, он взял ее лыжи и поставил их в снег позади нее буквой «X», чтобы их было видно издалека. Затем снял с себя спасательную куртку и накрыл ею Эмму. Сняв свою шапку, он надел ее поверх Эмминой, сильно натянув вниз, чтобы прикрыть ей шею. И наконец, выудив из рюкзака шерстяное одеяло, обернул им Эмму. На одеяле светились огромные ярко-оранжевые буквы «HELP» — на случай воздушной эвакуации. Но сегодня вертолеты летать не будут.

— Каждые пятнадцать минут выпивай немного чаю, — говорил он, держа ее за руку. — Ешь и не вздумай заснуть.

Эмма кивала, а ее руки мертвой хваткой вцепились в него.

— Помни о чае, — снова напомнил Джонатан. — Каждые пятнадцать…

— Заткнись и убирайся, — перебила она, в последний раз сжав его руку и отпустив. — Иди, пока я не струсила окончательно.

— Я скоро вернусь.

Эмма посмотрела ему прямо в глаза:

— Джонатан… не нервничай. До сих пор ты всегда выполнял свои обещания.

2

Недалеко от столицы и в трехстах километрах к западу от Давоса, в аэропорту Берн-Белп, снег валил с самого утра. Снегоуборочные машины деловито сновали по взлетно-посадочным полосам, сгребая целые снежные горы — уродливые пародии на Альпы.

На западном конце четвертой полосы группа мужчин поглядывала в небо. Это полицейские ждали посадки самолета, чтобы произвести арест.

Человек лет пятидесяти на вид стоял чуть в стороне от других. Маркус фон Даникен — коренастый, сурового вида мужчина с коротко стриженными черными волосами — вот уже шесть лет возглавлял Службу анализа и профилактики, более известную как САП. Именно САП обеспечивала внутреннюю безопасность страны, защищая ее от экстремистов, террористов и шпионов. В США подобную функцию выполняет ФБР, а в Соединенном Королевстве — МИ-5. Фон Даникен поежился: он надеялся, что самолет приземлится скоро.

— Какова ситуация? — спросил он стоящего рядом майора пограничной службы.

— Через десять минут они будут над полем. Видимость нулевая.

— А что с самолетом?

— Один двигатель отказал. Другой перегревается. Борт заходит на посадку.

Фон Даникен вглядывался в небо. Прямо над взлетной полосой в тумане замигали желтые посадочные огни. Несколько секунд спустя из тумана показался самолет — «Гольфстрим G-4» из Стокгольма. Его бортовой номер N415GB хорошо знали все западные разведслужбы. Этим самолетом переправили имама Абу Омара, таинственно исчезнувшего в Милане в феврале 2003 года, из Италии в Германию, а затем в Египет — для допроса его же соотечественниками.

На нем в тюрьму Солт-Пит на авиабазе в Баграме, неподалеку от Кабула, летел немецкий гражданин ливанского происхождения — Халед аль-Масри, арестованный в Македонии. Впоследствии выяснилось, что он не тот террорист Халед аль-Масри, которого все разыскивали.

«Одна удача. Один провал. Обычные ставки в наши дни, — думал фон Даникен. — Важно, что ты остаешься в игре».

Самолет тяжело ударился о взлетно-посадочную полосу, из-под шасси во все стороны полетели вода и лед. Двигатель взревел.

— Сволочи самоуверенные! — тихо выругался щуплый, невысокого роста человек в круглых профессорских очках и с довольно длинными рыжеватыми волосами. — Не терпится взглянуть на их физиономии. Пора преподнести им хороший урок. — Мужчину звали Альфонс Марти, и он был министр юстиции Швейцарии.

Марти в качестве марафонца представлял Швейцарию на Олимпийских играх в Сеуле в 1988 году. К финишу он пришел последним, от жары ноги казались резиновыми, дрожали и покачивались, как после трехдневного запоя. Еще раньше врачи пытались снять его с дистанции, но он каким-то образом прорвался сквозь них. Как только Марти пересек финишную черту, он тут же свалился без сил, и его сразу отправили в больницу. И в наши дни находились такие, кто видел в нем героя. У прочих же был иной взгляд на эту историю: его называли дилетантом, который