Зарубежный детектив 2026-5 - Марк Эдвардс

Она окунулась в работу, словно для того, чтобы притупить сверлящую ее мысль.

Звонок от Жюльетты вернул ее к другой реальности. Та напомнила ей об их отъезде из Киллмора и настойчиво просила Мари встретиться до посадки на паром. Она хотела обнять ее на прощание.

А еще ей хотелось бы сказать Мари кое-что, что должно было ее заинтересовать.

Объятия с молодой четой и их малышкой были горячими. Пьеррик плакал еще и потому, что его кукла так и не нашлась. Мари пообещала ему во что бы то ни стало ее отыскать.

Жюльетта попеняла пришедшему их проводить ПМ, что он не возвращается вместе с ними. Тот, положив руку на плечо Мари и приняв грозный вид, с пафосом заявил, что как человек долга он честно выполнил свои обязанности и не оставит в беде дорогую племянницу.

— Я сумею оберечь и защитить ее, в чем клянусь здесь, перед вами, — напыщенно закончил он, не подозревая, что его длинный редкий зачес приподняло ветром и теперь он вопросительным знаком покачивался над розоватым черепом, лишая его заявление серьезности.

Обе женщины прикусили губы, чтобы не расхохотаться, потом отошли в сторонку.

Жюльетта рассказала, как она, совсем позабыв о микрофоне бебифона в комнате Фрэнка, случайно услышала включившийся автоответчик.

— Это был голос Вивиан, я в этом уверена. Она была в панике и оставила Фрэнку сообщение, чтобы сказать ему, что больше не хочет лгать и покрывать его и что им нужно срочно встретиться.

Мари поблагодарила ее. Внутренне она подосадовала на себя за то, что усомнилась в проницательности Лукаса, который не без основания почувствовал необходимость повторного допроса Вивиан.

Женщины расцеловались. Мари попросила передать Милику и Жанне, что по-прежнему нежно любит их.

— Только не говори им о том, что здесь происходит, я не хочу, чтобы они за меня переживали, обещаешь?

Когда отъезжающие поднялись на борт парома, Мари уже известила Лукаса о сказанном Жюльеттой.

Она посмотрела в сторону шхуны Кристиана, стоявшей у причала на другом конце пирса. Мелькнула мысль — навестить его, но Мари не остановилась на ней. Она вынуждена была признаться себе, что, несмотря ни на что, в ней сохранилось не тронутое временем чувство, зародившееся еще в годы их детства.

Тут к ней подъехала машина жандармерии. Она села рядом с Лукасом и отвернулась, когда они проезжали мимо шхуны.

Она, возможно, увидела бы Кристиана, который, стоя у входа в каюту, настороженно наблюдал за машиной с мигалкой.

Когда машина скрылась из виду, он спустился в каюту, где его ждал необычный посетитель — Эдвард Салливан.

Пока тот рассказывал об обстоятельствах, при которых чуть было не утонула Мари, Кристиан не переставал спрашивать себя: куда клонит этот человек?

— Что вы хотите от меня? — наконец недоверчиво поинтересовался Кристиан.

— Обещайте мне заботиться о ней. Защищать ее от ее мужа.

— Я не понимаю… Вы уговорили свою племянницу прибыть в Киллмор, хотя почти не знали ее, вы организовали свадьбу с Лукасом, а теперь вы просите меня, бывшего любовника, защитить ее от него? Что за игру вы ведете?

И тогда дядя Мари понял, что ничего не добьется от Кристиана, если не раскроет ему себя.

— Я не Эдвард Салливан.

Сиплость пропала, Райан заговорил своим голосом:

— На свете нет ничего дороже для меня, чем жизнь и счастье моей дочери.

Он выждал, пока смысл сказанного дойдет до Кристиана.

— Райан?! — изумленно воскликнул моряк. — Но каким образом…

— Мари в опасности, — нетерпеливо уклонился от ответа его собеседник. — Мой обман мешает мне оберегать ее, как хотелось бы… Вы единственный, кто может мне помочь.

— Почему вы так боитесь Лукаса? — спросил Кристиан.

Тогда Райан поведал ему, что считает мужа Мари способным на очень плохое и у него есть причины думать, что Мари с ним небезопасно. Кристиан задумчиво покачал головой. Думая так же, он поведал Райану, что его не оставляет навязчивая мысль о словах, сказанных ему перед смертью тем таинственным близнецом. Похоже, тот обвинял Лукаса. Поэтому после обнаружения огамов, начертанных умирающим, он решил сам выяснить все обстоятельства, относящиеся к этим знакам-символам.

Мужчин объединяла любовь к Мари, так что Райану не составило труда заручиться поддержкой Кристиана.

20

В бывшей оранжерее викторианской эпохи, где стенами и потолками служили большие двойные застекленные рамы, среди изобилия горшков с растениями, Вивиан устроила уютную и экзотическую квартирку.

Молодая полненькая блондинка, одетая в длинный садовый передник с рукавами, испуганным голосом и со слезами на глазах отвечала на вопросы Лукаса Ферсена.

— Клянусь вам, я говорила правду, — повторяла она. — В ночь убийства Келли я с девяти вечера была с Фрэнком! Утром я проснулась в семь… Он лежал рядом!

Но разумеется, она не могла утверждать, что во время ее крепкого сна Фрэнк всю ночь оставался возле нее…

— Где он сейчас? — напористо спросил Лукас. — Я уверен, вы знаете, где он скрывается!

Действительно, с прошлого дня Фрэнк не появлялся в замке. Ангус только что пришел в оранжерею и сообщил, что они с Броди искали везде, но все поиски оказались безрезультатными: Фрэнка нигде не нашли.

— Пьер-Мари был последним, кто его видел вчера, — закончил ирландец. — По его словам, Фрэнк выходил из замка, чтобы пойти к Вивиан.

— Ко мне? Вовсе нет! — возмутилась та. — Он не приходил, мы даже не договаривались… Вы думаете, с ним что-то случилось?

Трое полицейских обменялись многозначительными взглядами.

— Может быть, он почувствовал, что все следы ведут к нему, и сбежал? — предположила Мари.

Лукас не ответил. Пока его жена старалась успокоить Вивиан, он осматривал квартиру. Обнаружив около кровати крошки красной глины, он удовлетворенно хмыкнул.

Мари, сидевшая напротив подружки Фрэнка, уловила ее замешательство. Она мгновенно отреагировала и пристально глянула ей в глаза.

— Вы лжете, и лжете плохо! Вы знаете, что Фрэнк уходил ночью.

Слезы ручьем покатились по круглым щекам, и Вивиан пробормотала, что, проснувшись утром, она действительно заметила следы красной глины на туфлях Фрэнка…

Лукас, посмотрев на Мари, не мог удержаться от торжествующей улыбки.

«Ф. Марешаль».

На странице, которую Мари выудила из размельчителя бумаг в кабинете Фрэнка, имелась только эта пометка, написанная каракулями. К ее большому разочарованию, почти весь блокнот превратился в аппарате в тонюсенькие бумажные ленточки. А обыск в комнате сына Салливана не дал ничего нового.

Она протянула подошедшему Лукасу неповрежденный листок.

— Смотри, это форзац. Он написал здесь его фамилию.

Вместе они склонились