Зарубежный детектив 2026-14. Компиляция. Книги 1-11 - Брин Гринвуд

подбирать очень осторожно. – Папа из другого поколения. Он не понимает, что поведение, которое раньше считалось допустимым, теперь таковым не является, и мне бы не хотелось, чтобы вы восприняли его действия как оскорбление. – «Или отказались от работы», – добавила я про себя. – То есть если отец отпускает какое-нибудь двусмысленное замечание или касается вас неподобающим образом, вы не обязаны такое терпеть. Просто скажите ему, чтобы прекратил…

Она весело рассмеялась.

– Ох, Джоди! Вечно вы обо всем беспокоитесь. Чтобы оскорбить меня, придется хорошенько постараться. Простите, но это главная проблема вашего поколения: вы слишком легко обижаетесь и напрасно тратите душевные силы.

– То есть… все хорошо?

– Лучше не бывает. К тому же, по правде сказать, я и сама люблю немного пофлиртовать. Это весело. – Она подмигнула: – Может, вам тоже стоит попробовать?

«Ага, конечно», – подумала я, глядя, как она надевает нарукавники на руки моей дочери с той же легкостью, с которой справляется и с прочими делами.

Я сомневалась, что Харрисон хоть как-то отреагирует на мои попытки пофлиртовать с ним. Да и честно говоря, флирт никогда не был моей сильной стороной. Я слишком прямолинейна, чтобы успешно кокетничать. Тут требуется врожденное лукавство, которого мне всегда недоставало.

Я сбросила накидку и устроилась на шезлонге, наблюдая, как Элиз резвится в воде с моими детьми.

«К тому же, по правде сказать, я и сама люблю немного пофлиртовать», – вспомнились мне ее слова.

Вынуждена признаться: тогда фраза показалась мне очаровательной. Теперь я понимаю: это был тот редкий случай, когда Элиз говорила правду.

Глава 17

Всякий раз, когда мне не спится, я составляю списки имен.

Начинаю с буквы «А» и двигаюсь дальше по алфавиту. А – Анна, Б – Барбара, и далее до конца. Потом начинаю снова, уже с другими именами: А – Амалия, Б – Блайз, и снова до конца.

Иногда я использую только женские имена, иногда – только мужские. Бывает, что я их перемешиваю: У – Улоф, Ф – Фрэнк, Х – Хейден. Теперь, когда появилось так много имен, применимых для обоих полов, стало намного проще.

Временами я усложняю себе задачу. Например, на каждую букву ищу по пять имен: Р – Рене, Роуз, Рут, Ронда, Рэйчел; С – Сара, Скайлар, Сьюзан, Стефани, Саманта; Т – Томми, Тимоти, Трэвис, Тони и Тедди.

В общем, вы поняли.

Сначала я засыпала в считаные минуты, но по мере привыкания к этой игре требовалось все больше и больше времени, чтобы прием сработал. Некоторые буквы представляли особую сложность. Не так уж много имен начинаются на «Ж», «Ч», «Е» или «Я», и очень сомневаюсь, что кто-то сможет назвать мне хотя бы пару имен на Щ. Иногда именно попытки придумать новые имена и не дают мне уснуть.

Но я не бросаю своего занятия. Как и большинство привычек, эту очень трудно бросить.

А я так делала с самого детства.

Все начиналось как попытка заглушить ссоры родителей.

– А – Алиса, – шептала я, зажав ладонями уши, чтобы не слышать их злых голосов. – Б – Бонни, В – Виктория…

– Что ты там бормочешь? – проворчала Трейси во время какой-то особенно бурной ссоры отца с матерью. – Так или иначе, прекрати. Я пытаюсь уснуть.

Раздался громкий удар.

– Что это было? – спросила я.

– Ты о чем?

– Этот шум. Ты слышала?

– Ничего я не слышала. Спи.

– Мне страшно, – пожаловалась я, но ответом послужил только раздраженный вздох.

Гневные голоса взлетали по лестнице, пускали корни в коридоре. Я вылезла из кровати, подошла к двери спальни, чуть приоткрыла ее и осторожно глянула вниз, в прихожую, где стояли родители.

– Ты просто тиран! – орала мама. – Тиран и лжец!

– А ты сумасшедшая сука! – огрызнулся отец, вскинув правую руку.

– Давай! – подначивала его мама. – Ударь меня еще раз, жалкий ублюдок!

Так он и сделал.

Я охнула, увидев, как мама упала.

– Бога ради, Джоди! Что ты делаешь? Закрой дверь и ложись спать, – потребовала Трейси.

– Что ты делаешь? – спросил вдруг другой голос.

Харрисон.

Что происходит? Что он делает в моей детской?

Я открыла глаза и посмотрела на незнакомые часы на туалетном столике, обратив внимание, что уже минула полночь. Что происходит? Где я?

– Что?

– Кто такие Алиса и Бонни?

– Что? – снова спросила я.

– Ты говорила во сне.

– Правда?

– О каких-то женщинах. Алиса… Бонни… Еще кто-то.

Я ойкнула, окончательно проснувшись и осознав, где нахожусь.

– Ой, прости. Я придумываю имена, когда не могу уснуть, – начала объяснять я.

– Ты точно спала, – перебил муж и повернулся на бок, отворачиваясь от меня.

Судя по позе, он больше меня не слушал.

– Харрисон…

– Что?

– Сколько ты еще будешь на меня злиться?

Я отменила все встречи, чтобы провести выходные с ним и с детьми, а он все это время просидел, уткнувшись в компьютер. Более того, он по-прежнему со мной не разговаривал. Мне уже начинало казаться, что уж лучше было бы просто подраться.

Не в этом ли была причина моего тревожного сна?

И спала ли я… или вспоминала?

Действительно ли отец бил маму?

– Я не злюсь, – буркнул Харрисон, переворачиваясь на спину.

– Правда? – В сердце затрепетала надежда.

– Я просто разочарован, – продолжил он.

Надежда тут же умерла.

– Наверное, мне не стоит удивляться, – добавил муж. – Каждое лето такая история.

– Какая?

– Ты.

– Я? – Приподнявшись на локте, я посмотрела в темноте на его лицо, словно пытаясь в движении губ уловить объяснение.

– Не знаю, в чем дело. То ли ты ощущаешь недостаток внимания, то ли угрозу…

– Угрозу? Какую? О чем ты?

– О том, что каждое лето, когда мне приходит пора вести свой курс, ты становишься…

– Становлюсь какой?

– Ты меняешься.

– Меняюсь? Как? Не понимаю.

– Знаю, что не понимаешь, – вздохнул Харрисон. – Отчасти в этом и проблема.

– И что же я, по твоему мнению, делаю не так? – Мне стало действительно любопытно.

– Дело не столько в том, что ты делаешь…

– Тогда в чем?

– Ты просто… становишься другой. Не знаю, трудно объяснить. Ты словно начинаешь с кем-то соревноваться. Погружаешься в работу с головой, тебя никогда нет рядом. И даже когда ты здесь, мыслями блуждаешь в другом месте…

– Летом у меня самое горячее время. Ты сам знаешь.

– Ты срываешься с места, стоит позвонить клиенту. При этом полагаешь, что я в любой момент могу все бросить и остаться с детьми, – продолжал он, словно не расслышав моих слов. – И в итоге, кроме преподавания, мне приходится исполнять любую их прихоть, когда я дома, хотя ты знаешь, что это время мне нужно для творчества.