Воспоминания убийцы - Юн Ина

Прошло некоторое время, и перед глазами предстал мужчина: он лежал на спине на видавшем виды одеяле, расстеленном посреди комнаты. Неизвестно, выглядел ли он высоким, лишь потому что находился в лежачем положении, но его рост составлял около ста девяноста сантиметров. Лицо мужчины имело болезненный вид: кожа была тусклой и отдавала чернотой.

– У… у… – стонал он, сжимая зубы – видимо, от боли.

Эти звуки били по ушам, но для Миён они были сродни щебету птиц. Количество пестицидов, которые мужчина незаметно для себя самого употреблял зараз, было ничтожно мало, но оттого, что он принимал их месяцы или даже годы, его долгое время продолжали мучить головокружение, мигрень и жар. Вначале он не придавал этому особого значения, но постепенно симптомы усиливались. В связи с тем, что пестициды оказывают раздражающее воздействие на симпатическую нервную систему, сколько бы таблеток он ни глотал, артериальное давление продолжало оставаться повышенным.

Вдобавок в последнее время мужчину замучила диарея, приходилось бегать в туалет по нескольку раз в день. Он чувствовал себя истощенным. Кроме того, у него наблюдался миоз: зрачки сужались, количество воспринимаемого глазами света уменьшалось, так что он практически переставал что-либо видеть.

Миён присела рядом с ним, поджав одну ногу под себя. Муж понемногу угасал. Когда его дыхание стало едва слышным, а лицо резко разгладилось, интуиция Миён подсказала, что момент настал.

– Возможно, ты задаешься вопросом, как и почему так получилось. Верно? – произнесла она, вплотную приблизившись к его лицу. А затем прошипела: – Это сделала я, я.

На лице Миён расцвела легкая ухмылка.

– Я упорно сносила твои измывательства надо мной. Но когда ты посмел посягнуть на мою крохотную дочь, отправив меня в морозилку, хотя знал, что я беременна, я решила, что убью тебя.

Он замычал в попытке что-то сказать. Это напоминало вой, который издает раненый зверь за мгновение до того, как испустить дух. Лицо мужчины исказилось от боли, а глаза практически вылезли из орбит. Веки его более не смыкались. Заслуженная участь. Будь это сказка, подобное без всякого сомнения можно было бы считать счастливым концом.

* * *

После того как Чону окунулся в воспоминания Хван Миён, он оказался практически на грани нервного срыва. По всей видимости, эти воспоминания разбудили в его сердце ярость. Он почувствовал настойчивое желание кого-нибудь убить.

Несколько дней спустя Чону впервые за долгое время сидел за столом, собираясь нормально поесть. Неожиданно он опустил ложку, которую до этого держал в руке, рядом с чашкой, наполненной острым супом из соевых ростков кхоннамульгук, над которой вились тонкие клубы пара. Отныне воспоминания стали неподвластны Чону, и ему не оставалось ничего иного, кроме как без предупреждения сталкиваться с фрагментами памяти Хван Миён, желал он того или нет.

* * *

Стояла ночь, лил косой дождь, дул шквалистый ветер. Дождь усиливался, щели в оконных рамах тревожно выли, пронизываемые ветром. Конечности, которые видел Чону перед собой, принадлежали человеку, который был намного крупнее Миён. На секунду он растерялся, не в силах понять, принадлежит ли это воспоминание Со Тувону или Хван Миён. Некто в этих воспоминаниях был одет в черный дождевик и резиновые сапоги; сложно было определить пол этого человека.

На переднем дворе дома Миён рядом с деревом инжира была вырыта глубокая яма. Некто, держа в руке лопату, смотрел вниз, в зияющую черным дыру, но в той стояла непроглядная тьма. Вокруг не было ни души, он стоял в одиночестве. Капли дождя били с такой силой, что не покидало ощущение, будто кто-то неустанно стучит его сзади по плечу.

Чону ощутил дежавю: вспомнил, как Со Тувон закапывал тело в холмах. Нынешняя ситуация точь-в-точь напоминала ту.

– Т-р-р-дах! – раздался раскат грома. Сверкнула молния, на две-три секунды осветив дно ямы. Стали отчетливо видны хаотично сброшенные в нее части человеческого тела. Установить личность жертвы в таком виде не представлялось возможным, ясно было лишь одно: тело изуродовано. В противном случае ноги и руки просто не смогли бы лежать параллельно друг другу.

«Может, это воспоминания Со Тувона?»

Поза, в которой сложили труп, в точности совпадала с виденной им в воспоминаниях Со Тувона. К тому же в голове не укладывалось, как бы Хван Миён сумела в одиночку выкопать такую глубокую яму при помощи одной лопаты.

В воспоминаниях некто, орудуя лопатой, стал закидывать яму землей. Работая как заведенный, он за один заход заполнил ее наполовину. Работа лопатой вовсе не предполагает бездумного размахивания инструментом, она подразумевает наличие определенной сноровки. И этот человек весьма умело обращался с инвентарем.

«Вот бы он заговорил или подошел к зеркалу: тогда можно было бы узнать наверняка, кто же это».

Человек уже успел до краев заполнить яму землей и приступил к утрамбовыванию, похлопывающими движениями проходясь лопатой по поверхности. В его облике по-прежнему не было заметно никаких признаков усталости. Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп-хлоп-хлоп, хлоп-хлоп, хлоп-хлоп-хлоп-хлоп. Еще какое-то время он продолжал монотонно уплотнять грунт.

За воротами время от времени слышался шум проезжающих мимо машин; ливень практически прекратился. Сцена постепенно погрузилась в темноту, и Чону вынырнул из воспоминаний.

Некоторое время он продолжал сидеть с отсутствующим видом, переваривая увиденное. Такое выражение появлялось на лице Чону всякий раз, когда в его уме велась напряженная работа.

Сложность заключалась в том, что он совершенно не чувствовал никакой разницы: «Это воспоминание сейчас принадлежало Хван Миён или же Со Тувону?» На самом деле, независимо от того, чье это было воспоминание, одно можно было сказать с уверенностью: на клумбе у дома Хван Миён был зарыт труп. Кто знает, возможно, на этот раз, если они отыщут тело, им наконец удастся напасть на след преступника, ведь до сих пор они гнались лишь за его тенью.

* * *

Чону, не мешкая, направился к дому Хван Миён. По его предположениям, здание в настоящий момент должно было пустовать, поскольку Миён находилась в доме престарелых, однако его прогнозы оказались абсолютно ошибочны.

Из-за калитки доносился запах раскаленного свиного жира, а над забором поднимался белесый дымок. Во дворе, чтобы пожарить свиную лопатку, в полном составе собрась семья: Со Тувон и его жена с дочерью. Как только нападки со стороны соседей из жилого комплекса, в котором у них была квартира, стали невыносимыми, они поспешили укрыться в пустующем доме Хван Миён. После того как Сон Ёнхи, жившая в соседнем корпусе,