Воспоминания убийцы - Юн Ина

следам на одежде Миён, по лицу Чинсук, а затем отвернулась. И, словно ничего особенного не произошло, помахала мухобойкой над прилавком, где были разложены рисовые изделия.

– Вы меня вообще сейчас слушаете? Что вы собираетесь со всем этим делать? Ваш ребенок посмел сделать такое с лицом моей дочери. И что с того, что он ребенок, разве это дозволяет ему применять насилие?

Прошло меньше полугода с тех пор, как Миён начала торговать на местном рынке. И теперь, когда та, кто всегда вела себя тише воды ниже травы, начала разговаривать на повышенных тонах, вокруг стали толпиться люди, желая посмотреть, что же происходит.

– Что? Насилие? – Хозяйка лавки, до сих пор игнорировавшая Миён, дернулась при слове «насилие» и сверкнула глазами.

– А что это, если не насилие?

– Мой сын ударил ее без причины? Значит, что-то случилось, раз он так поступил. Мой мальчик не будет задирать другого просто так. Должно быть, она это заслужила. – Женщина подбородком указала на Чинсук: – Эй! Ты ведь отхватила за то, что повела себя грубо, а? Говори! Живо говори!

Чинсук отступила на шаг назад перед мощью, которую источала хозяйка лавки. Ее лицо исказилось, казалось, она была готова заплакать.

– И вообще, не следует взрослым вмешиваться в дела детей. Пусть дети решают свои проблемы между собой. Да, неразумно, но сами, сами, понимаете! Вали отсюда! Не мешай торговать.

Тело Миён била дрожь, но, собрав всю свою оставшуюся смелость в кулак, она закричала на женщину, но все было без толку.

– Эй! Проваливай, не слышала, что ли? И так испоганила весь день. Тьфу. Сколько ты уже на рынке, а все еще задираешь нос, смотришь на всех свысока. Я первое время, когда только пришла на этот рынок, старалась изо всех сил наладить общение с местными торговцами, чтобы не заслужить их неприязнь. А тебя что, взашей надо отсюда выгнать, чтобы ты пришла в себя?

Мальчик, до этого смотревший телевизор в комнате, которая находилась в глубине лавки, выглянул из-за спины матери. Любимый сын. Он щелкнул языком и состроил ехидную гримасу, будто его забавляла вся эта ситуация. К хозяйке лавки ттоков присоединились владелицы фруктовой лавки и закусочной, вместе они стали выталкивать Миён наружу. В конце концов ей пришлось схватить Чинсук за руку и вернуться к себе.

Миён еще долгое время рыдала, не в силах справиться с душившим ее гневом. Сидевшая рядом с матерью Чинсук, видя ее состояние, успокаивающе похлопывала ту по спине, но каждый раз, когда рука ребенка опускалась на спину Миён, она начинала реветь еще горше.

На следующее утро, когда Миён заметила неторопливо проходившего мимо ее мясной лавки мальчика из лавки ттоков, у нее будто помутилось в голове, и она выскочила на улицу. Стиснув зубы, женщина отвесила пареньку пинок под зад. И пусть она отвела душу, но в действительности удар был невесомым.

Ребенок не ощутил какую-то реальную боль, его скорее удивило столь внезапное развитие ситуации. Как только до него дошло, что случилось, он разразился плачем, который было слышно во всех концах рынка. Это больше походило на вопль или визг, чем на плач:

– А-а-а-а!

– Только посмей еще раз ударить мою дочь. Я не буду молча стоять в сторонке. Понял? – пыхтя от бешенства, проговорила Миён.

Ребенок тут же убежал в сторону лавки своей матери. Как только мальчик пожаловался ей, что «та женщина ударила меня по попе», она пулей долетела до мясной лавки, даже не надевая обувь.

– Как ты посмела тронуть моего сына? Сегодня ты получишь. – Женщина уже много лет держала свою лавку, так что за это время у нее успели развиться мышцы. Миён унизительно оттаскали за волосы так, что она чуть вообще не лишилась их.

* * *

К тому времени, как воспоминания рассеялись, словно едкий дым, Чону уже успел вернуться домой. Первым делом он направился в душ. Грязную воду воронкой затягивало в сливное отверстие. Помывшись, он почувствовал себя так свежо, словно с него смыло все налипшие грехи. Судя по воспоминаниям, у Хван Миён с Чинсук были не самые теплые отношения с пожилой женщиной, страдающей слабоумием, которая в прошлом владела лавкой с рисовыми изделиями. «Они пытались убить ее сейчас, когда прошло больше тридцати лет, из-за того, что у них в прошлом были ужасные взаимоотношения?» Слабо в это верилось.

Освежившись, он вновь направился к дому Хван Миён. Он не находил себе места, боясь, что Со Тувон может заподозрить неладное: он едва успел забросать яму землей. К моменту приезда Чону домой уже вернулись все: Со Тувон, Хван Миён, Чинсук и Ёнсу. Пока Чону нарезал круги на машине, не имея возможности ни остановиться поблизости, ни уехать с концами, на переулок опустилась густая тьма.

010-xx94‑9384

Незнакомый номер.

– Алло.

– Здравствуйте. Простите, что так поздно. Ваш номер мне передала Пак Хэсук.

– Пак Хэсук? – В первое мгновение Чону никак не мог вспомнить, кто такая эта Пак Хэсук, но, услышав следующие слова мужчины, понял, о ком шла речь.

– Три года назад они вместе с Чису посещали один центр консультаций. Меня зовут Ли Хэчжун.

Чону стало любопытно, зачем ему звонит мужчина, который даже не поленился узнать его номер у Хэсук, посещавшей вместе с Чису групповые сеансы.

– У вас ко мне какое-то дело?

– Если не возражаете, предлагаю встретиться и обсудить все лично.

– Сейчас?

– Если сегодня неудобно, то можем и завтра.

– Нет, давайте встретимся сейчас. Где?

Мужчина по имени Ли Хэчжун жил неподалеку, на расстоянии примерно одной-двух станций метро от дома Чону. Чону вошел в кафе и, оглянувшись, заметил, как один человек вскинул руку, давая понять, что это именно он назначил встречу. Мужчина выглядел примерно на пять-шесть лет старше Чону, его одежда и прическа выдавали в нем типичного офисного работника.

– Вы, должно быть, удивились внезапному звонку?

– Да, а в чем причина, по которой вы хотели меня видеть? – Чону не терпелось услышать.

Хэчжун тянул время, потягивая напиток, стоявший перед ним.

– Десять лет назад я потерял свою жену в автокатастрофе. После ее смерти у меня была депрессия, дошло до того, что я обратился в консультационный центр. Именно там я впервые и встретил Чису.

Чону молча кивнул и приготовился слушать дальше.

– Примерно год мы состояли в одной группе. Наши отношения нельзя назвать близкими, но при встрече мы всегда обменивались приветствиями. В ночь перед смертью Чису я случайно столкнулся с ней на улице. Она была сама не своя. Весь ее вид кричал о том, что она куда-то торопилась. Тогда она попросила меня позаботиться