Хорошо забытое старое - Евгения Черепанова

– Что там? Да говори ты толком!

– Пожар! На кухне…

Не дослушав, он быстро вышел, отодвинув её с пути. Я собралась было бежать за ним, хотя помощи от меня на пожаре должно быть не много, но не тут-то было – Зарина мощным торсом преградила мне дорогу и заявила:

– Я пришла поговорить.

– Там же пожар, – вскричала я, не сомневаясь, что тема для разговора у нас назрела. И вдруг догадалась, – ты соврала, правда? Никакого пожара нет?

– Может быть, и соврала, – хищно улыбнулась она, прищурив чёрный кошачий глаз. – Но в следующий раз не совру, если ты не уберёшь руки от моего мужчины.

– Где написано, что он твой? – вызывающе бросила я, взяв себя в руки. – В его паспорте? Или, может быть, на твоём безымянном пальце? Уходи отсюда. Один раз он уже указал тебе твоё место – не заставляй его повторяться.

Больно уколотая моими словами, и ещё больнее видом победительницы в неотразимом дизайнерском платье, она, в запале, выкрикнула:

– Сколько их было, как ты, моделек? Где уж тебе со мной тягаться? Я как жена с ним – и в горе, и в радости. Думаешь, хочет он тебя? Это ненадолго! – выпалила она, не подозревая, что наступает на больную мозоль. – Поматросит и бросит!

Не стоило ей этого говорить. Голову мне затопила тихая ярость, глаза воинственно сузились.

– Кто бы спорил, – произнесла я тихим голосом. – Недавно он сам о тебе говорил…

– Да? И что? – не знаю уж, каким тоном она собиралась это сказать, но скрыть свою тревогу и озабоченность у неё явно не получилось.

– Он говорил, Зарина, что не собирается перед тобой отчитываться. То есть, по сути, назвал шлюхой. Шлюхой, а не женой, – выплюнула я и осеклась – глаза женщины расширились, стали похожи на огромные, наполненные чёрной водой плошки, руки неосознанно сжались в кулаки, грудь выпятилась вперёд…

Мгновение – и издав дикий, нечеловеческий вопль, более всего похожий на звериный, она кинулась мне в лицо, выставив вперёд остро заточенные когти. Я отчаянно закричала, пригнув голову – только по счастливой случайности она промахнулась мимо лица и вцепилась в волосы.

– Помогите! – орала я, пытаясь прорваться к двери.

Охрана, конечно, услышала мои вопли, но оказать помощь вот так сразу не смогла. Неплохо зная, как закрывается замок в хозяйском кабинете, Зарина позаботилась об уединении и, начав разговор, повернула на двери маленькую щеколду.

– Открой чёртову дверь! – услышала я снаружи Серёгин голос, дверь сотряслась от мощнейшего удара, но устояла.

Я своему спасению поспособствовать никак могла – в этот момент сумасшедшая арабка увлечённо выдирала мне волосы, увалив на пол. Я изо всех сил отбивалась, надеясь сохранить хотя бы глаза – когти несколько раз ощутимо зацепили щеку.

К тому моменту как Серёга с подоспевшими на выручку молодцами под предводительством всклокоченного Лёньки, ворвались в кабинет, я представляла собой жалкое зрелище – платье разодрано, лицо расцарапано, из причёски выдернут клок волос. Всхлипнув от смеха, охрана стала оттаскивать её от меня. Оттащили не сразу – то ли силища у Зарины была воловья, то ли ярость придала ей сил, но в стороне она оказалась только оторвав у меня изрядный кусок платья.

Наклонившись, Лёнька поставил меня на ноги – «Голубая лазурь» тут же поехала вниз, скотч отклеился, и отсутствие на мне белья стало очевидно.

– Двусторонний скотч, – хохотнул он, – а я сообразить не мог, как оно держится.

Я почувствовала себя так, словно на всеобщее обозрение выставили мои грязные трусы.

– Придурок, – рявкнула я, злясь на него и за озвученный вслух позор, и за девку, выдергавшую мне волосы, – говорил, не тронет!

– Тихо, тихо, – продолжал веселиться он, прикрывая меня своим пиджаком, – надо же, лицо расцарапала, – он осторожно провёл пальцами по царапинам.

Его заботливый жест задел Зарину – она вывернулась из рук держащего её Серёги и, прикрыв лицо руками, отчаянно зарыдала.

– Чешите отсюда, – бросил через плечо Лёнька, продолжая осматривать мои царапины. Охрана, склонив головы и пряча в глазах улыбку, ровным строем покинула кабинет. – Зарина, ты тоже пойди,– всё ещё стоя к ней спиной, распорядился Лёнька и услышал в ответ сдавленное:

– Нет!

– Зарина, – настойчиво повторил он, развернувшись.

– Нет! – выкрикнула она, а я, донельзя уязвлённая его мягкостью, неожиданно для себя наябедничала:

– Наврала она всё про пожар.

Зарина сверкнула глазами и, подскочив, гортанно закричала мне что-то в лицо на дикой смеси русского и арабского.

– Иди ты в жопу, – в сердцах ответила я.

Чернов хмыкнул и бросил на меня укоризненный взгляд – стало ясно, сообщение о Заринином вредительстве для него не новость, тем не менее, санкций он решил не предпринимать. Это показалось очень обидным, но ещё обиднее было то, что подошёл он не ко мне, а к ней, продолжавшей в запале выкрикивать, тыча в меня пальцем:

– Я убью тебя! Я тебя уничтожу! Ты ещё пожалеешь, пожалеешь, клянусь Аллахом!

– Хватит, – схватил он её за локоть, но не тут-то было – извернувшись, она впилась ему в губы страстным, исступленным поцелуем.

Он попятился, она вдруг вся запрыгнула на него, повиснув у него на шее, он, не знаю уж по инерции или по привычке, подхватил её и оступился – не отпуская друг друга, эти двое полетели на пол, издавая при этом чудовищный грохот.

Дальше присутствовать не имело смысла – по моему представлению, всё должно было закончиться здесь же, на полу. Рубашка у Чернова в ходе напряженной борьбы распахнулась, с себя одежду Зарина бесстыдно срывала, и вся история плавно перетекала в секс.

Я оказалась на этом празднике жизни лишней. Переступив через копошащуюся под ногами парочку, я выбежала из кабинета, пронеслась по коридору, уже не сдерживая рыдания, и, никем не остановленная, очутилась на улице. Охранник на двери проводил меня долгим взглядом.

– А что, ты решил, что я буду третьей?! Это не бутылка водки! – проорала я ему в истерике.

Парень выпучил глаза и взялся куда-то звонить. Я ускорила шаг, удаляясь от ресторана, плотнее закуталась в необъятный пиджак и принялась ловить такси, размазывая по щекам слёзы.

Такси подъехало быстро – простая белая машина отечественного производства. Ни о чём больше не думая и не обращая никакого внимания ни на мнущегося в дверях швейцара, ни на кричащего что-то охранника, ни на водителя за рулём, я плюхнулась на пассажирское сиденье и скомандовала:

– Езжай!

В машине стоял тяжёлый запах дешёвого освежителя, от которого голова, и без того пострадавшая в сражении с безумной арабкой, обиженно загудела.

– Мне направо сейчас, – сориентировала я