Марионетка - Николай Владимирович Андреев

Романов сидел у окна. Зевал, смотрел на быстро пустеющие тротуары, вдоль которых на малой скорости проезжали редкие автомобили, и думал о том, что, подобно тому как муж и жена, прожившие вместе много лет, становятся похожими друг на друга, город потихоньку обретает черты населявших его людей.

«А может, это горожане становятся похожими на город, в котором живут. Помнится, во времена моего детства, когда улицы были не такие пасмурные и грязные, люди были куда добрее и мягче».

Белый «Москвич», показав правый поворот, остановился под окном, где сидел Романов. С заднего сиденья вылез одетый в просторную черную куртку высокий мужчина в мохнатой шапке. Достал из кармана брюк ключи, открыл переднюю левую дверку припаркованной чуть в стороне «десятки», сел в нее и уехал. Минутой позже мимо оставшегося стоять «Москвича» прошел милицейский патруль. Ленивой походкой одолеваемого скукой человека один из милиционеров заглянул внутрь автомобиля. Выпрямился, поднес рацию к лицу и принялся что-то быстро говорить в нее. Еще через минуту улица огласилась воем сирен, а прилегающая к дому территория заполнилась людьми, чей озабоченный вид не оставлял сомнений в том, что событие, произошедшее на глазах Романова, было из разряда экстраординарных.

Прервав разговор, Ольга с Людой встали из-за стола. Подошли к окну и спросили, что за шум.

Романов пожал плечами. Сказал, что Пират, а точнее, нанятый Пиратом киллер, похоже, только что убил водителя белого «Москвича».

– И вы видели этого киллера? – ахнула Ольга.

Романов виновато развел руками. Знай заранее о том, что вышедший из автомобиля человек в черной просторной куртке и мохнатой шапке окажется наемным убийцей, он бы, конечно, обязательно постарался разглядеть его получше, а так…

– Нет, – ответил он. – Слишком далеко отсюда. Да и освещение здесь, сами видите, скудноватое.

Выразив неудовольствие тем, что на месте Романова не оказалась она сама, Ольга попросила рассказать, как произошло убийство.

По словам Романова, дело, вероятно, обстояло следующим образом. Убийца нанял частное такси, назвал адрес дома Ольги, рядом с которым предварительно оставил свою «десятку», а потом, когда такси доставило его до места назначения, убил водителя. После чего пересел в свою машину и спокойно уехал.

Внимательно выслушав Романова, Ольга посоветовала не торопиться с выводами. Убийство, по ее словам, если даже оно на самом деле произошло, чему пока нет подтверждений, мог совершить человек, не имеющий отношения ни к Пирату в частности, ни к игре в морской бой вообще.

Люда согласилась с сестрой. А от себя добавила: поскольку толком ничего не известно, кроме того, что в городе убивают людей, ночевать они останутся здесь.

Романов, для которого вечер пропал, едва начавшись, равнодушно пожал плечами: здесь так здесь. Уткнулся лицом в окно и, громко зевая, продолжил наблюдать за тем, что происходило на улице.

11 марта

Из телевизионных новостей:

«Вчера вечером в фойе ресторана „Медведь“ было совершено нападение на Леонида Сачкова – советника кандидата в губернаторы Егора Ревы. Личность нападавшего установлена. Им оказался младший брат и ближайший помощник другого кандидата в депутаты – Евгения Борецкого – Юрий. Результатом возникшей потасовки стали черепно-мозговые травмы, переломы ребер и многочисленные ушибы мягких тканей у Леонида Сачкова и двух сотрудников службы безопасности ресторана. Пресс-служба кандидата в губернаторы Егора Ревы утверждает, что нападение связано с деятельностью Сачкова в избирательной кампании… Против Юрия Борецкого, капитана ВДВ в отставке, возбуждено уголовное дело по статье „Хулиганство“».

Аккуратно составив вымытую посуду на полку кухонного шкафа, Романов внезапно поймал себя на мысли о том, что домашние хлопоты, часть которых он добровольно взвалил на себя, не только не раздражают его, как это случалось раньше, а, наоборот, доставляют удовольствие. С чем это связано, он не задумывался – решил: раз ему приятно помогать мыть Люде посуду, ходить с ней по магазинам и выносить каждый вечер мусорное ведро, значит, надо мыть посуду, ходить по магазинам, выносить мусорное ведро, а не докапываться до причин, вызывающих эти желания. Тем более что знал: пройдет время – Люда, которой нет тридцати, увлечется ровесниками – и он, с годами всё реже вспоминающий свою молодость, опять возненавидит заниматься домашними делами.

Романов выглянул в комнату – посмотрел, что делает пока еще его Люда.

Та сидела в кресле перед компьютером и, высунув язычок, увлеченно отмечала на картах города места, обстрелянные Демиургом с Пиратом.

– Тебе не надоело?

Не отрывая от монитора глаз, Люда отрицательно замотала головой. Сказала, что если ему, интеллигенту, по каким-то причинам разонравилось наблюдать за тем, как маньяки играют в морской бой, это не значит, что всем остальным, не таким интеллигентам, как он, тоже должно разонравиться.

Романов не нашелся что ответить. Он вернулся на кухню, постоял-подумал и, решив узнать, когда эта игра, наконец, закончится, снова выглянул в комнату.

Спросил, сколько еще кораблей Демиургу и Пирату осталось сбить друг у друга.

Водя указательным пальцем по картам, Люда принялась считать. По ее расчетам, Демиургу осталось сбить один трехпалубный и один двухпалубный корабли, а Пирату – один однопалубный и один четырехпалубный.

– Итого четыре! Хочешь удостовериться лично?

С видом человека, который делает одолжение другому человеку, Романов подошел к столу, на котором рядом с монитором лежали две разбитые на стоклеточные квадраты карты города. Сел в услужливо уступленное Людой кресло и принялся разглядывать их.

Спросил, кто, по ее мнению, выиграет: Демиург или Пират?

Люда, не задумываясь, ответила: Пират.

– Почему?

– Потому что я поставила пятьсот рублей на победу Демиурга. А так как я невезучая, победит Пират.

Романов согласно кивнул. Подумал: если бы его попросили предсказать победителя, свой выбор он остановил бы тоже на нем. После чего встал с кресла и, поцеловав Люду в лоб, посоветовал как можно скорее забыть о потерянных деньгах.

– Ты уверен?

– В том, что они потеряны? Абсолютно! Пират – типичный жулик. А такие если и проигрывают, то только еще бо́льшим жуликам, чем они сами.

– А Демиург, выходит, по-твоему, не жулик, да?

Романов сказал: нет. Демиурга, даже при всем отвращении к нему, жуликом назвать нельзя.

Обидевшись на то, что Романов слишком легкомысленно, как ей показалось, отнесся к ее вероятному проигрышу, Люда обиженно надула губы. Потом решила, что пятьсот рублей – не те деньги, из-за которых стоило портить настроение, и предложила куда-нибудь сходить. На вопрос, куда именно, перебрала в уме предлагаемые городом развлечения и ответила:

– В кино!

Ни в кино, ни куда еще Романов с