"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— И что Брет ответил?

Фрэнк прошел на другой конец комнаты, чтобы спрятать бутылку. Он все еще оставался худым и подтянутым. В своем пиджаке из ткани в рубчик от Бедфорда он в свои сорок с небольшим по ошибке легко мог сойти за офицера берлинского гарнизона. Трудно было представить, что Фрэнк и ГД когда-то вместе учились и что Фрэнк близок к отставке.

— Я помню дословно. Он выдал: «Вы хотите сказать, что мне стоит беречь задницу?»

— Именно это ты и имел в виду?

Фрэнк как вкопанный остановился на середине персидского ковра, где его застиг вопрос, и ответил, осторожно подбирая слова:

— Я знал, что тебе понадобится письменный отчет об этом сообщении.

— А тебе? — ГД слегка подчеркнул последнее слово.

— Если для этого есть основания, — сказал Фрэнк.

ГД печально кивнул.

— Брета едва не убили. Бернард Сэмсон уложил двух советских.

— Так мне Брет и рассказал. Просто повезло, что наши люди успели унести ноги до прибытия полиции.

— Но мы еще не выбрались из зарослей, Фрэнк, — сказал ГД.

Фрэнк прикинул, стоит ли ему разузнавать дальше, но решил, что ГД со временем сам все ему выложит.

— Судя по тому, что я слышал в Берлине, — сказал Фрэнк, — за всем этим стоит громила из КГБ по фамилии Москвин. Тот самый бандит, что убил нашего молодого парня на конспиративной квартире в Бошэме.

— Отдел исследований придерживается такой же точки зрения. Скорее всего, в самом деле так оно и есть. — Повернувшись, ГД вернулся к своему месту, где только что сидел. Глядя на Фрэнка, он сказал: — Должно состояться расследование.

— Относительно будущего Брета?

— Нет, до этого не должно дойти, но кабинет министров находится в одном из тех состояний, когда они жутко боятся любых жалоб со стороны русских.

— Из-за двух мертвых головорезов КГБ? Вооруженных бандитов? Очень сомнительно, чтобы Москва стала оповещать о своем интересе, сэр Генри.

— Это аргументированное мнение, исходящее из твоего берлинского опыта?

— Да, так и есть.

— Таково и мое мнение тоже, но кабинет министров предпочитает не точку зрения специалистов: они слишком увлечены политиканством. — ГД сказал это без отвращения и даже без неудовольствия. — Я знал об этом, еще когда давал согласие занять этот пост. Стратегия нашей службы, как и многих других правительственных учреждений, может меняться в зависимости от смены политического климата.

— В последний раз, когда ты излагал мне эту концепцию, — сказал Фрэнк, — ты добавил: — «Но выбор тактики они предоставляют мне».

— Тактика остается моей прерогативой, пока на первых полосах газет не появляются сообщения о тактических ошибках. Ты видел снимок?

— Еще бы, сэр. — Большой снимок на первых полосах той прачечной с распростертым трупом и лужами крови произвел незабываемое впечатление на публику, читающую газеты. Но что бы в лондонских барах и редакторских кабинетах ни говорилось о перестрелке, история была подана в виде очередной разборки гангстеров, с намеками, что круглосуточные магазины и прачечные являются местом сбыта наркотиков.

— «Пятерка» настаивает на расследовании, и секретарь кабинета министров убежден, что дополнительная экспертиза принесет пользу.

— Совместное расследование?

— Я не могу не обращать внимания на кабинет министров, Фрэнк. Мне придется представить это на его рассмотрение, и я надеюсь на твою поддержку.

— Если ты не сомневаешься в правильности своих действий, — сказал Фрэнк, лишь легкой интонацией давая понять, что он так не считает.

— Это наилучший путь поберечь нервы до того, как я получу прямое указание. В таком случае мне придется предстать перед комитетом и быть готовым отдать Брета на заклание, — сказал ГД.

— Ты думаешь, что Брету понадобятся помощь и защита такого рода?

— Да, думаю. Но вот что я хотел бы услышать от тебя — хватит ли у Брета сил? Подумай, прежде чем отвечать, Фрэнк. Это очень важно для меня.

— Хватит ли сил? Я не могу сразу же ответить ни да, ни нет, сэр Генри. Ты же должен учитывать, что случилось с департаментом после бегства Фионы Сэмсон.

— С точки зрения морали?

— И морали, и всего прочего. Если ты задумаешься, что такое психологическое напряжение, достаточно посмотреть на молодого Сэмсона. У него до предела натянуты нервы, и, что хуже всего, в департаменте есть люди, считающие, что он должен был бы знать о замыслах своей жены.

— Да, мне кое-кто высказывал опасения такого рода, — грустно признался ГД.

— Когда у человека сложные отношения с женой, он может уйти в работу; когда у человека не ладятся дела на работе, он отдыхает, возвращаясь домой к семье. Бернард же Сэмсон существует в постоянном напряжении.

— Насколько мне известно, у него завязались какие-то отношения с одной из наших юных сотрудниц, — сказал ГД.

— Сэмсон — отчаянный человек, — просто констатируя эту истину, сказал Фрэнк. Ему не хотелось распространяться о личной жизни Бернарда; не делай другим того, чего не хочешь, чтобы делали тебе, — такова была политика Фрэнка.

— Я спрашивал о Ранселере, — напомнил ГД.

— Сэмсон отчаянный человек, — повторил Фрэнк, — но он способен выдержать серьезную критику в свой адрес. Он по природе бунтовщик, так что может противостоять, когда его назовут предателем, или развратником, или как-то еще. Брет же — совершенно другая личность. Он любит Англию той романтической любовью, которая свойственна только тем, кто родился за ее пределами. Для таких людей лишь малейший намек на подозрение воспринимается как удар грома, который может сокрушить их до основания.

— Браво, Фрэнк! Никак сказывается наследие классиков?

Фрэнк сдержанно улыбнулся и не ответил. Он знал ГД еще со времен их молодости, когда во время войны они делили одну койку на двоих. ГД был в курсе увлечения Фрэнка римскими и греческими классиками и, как Фрэнк подозревал, до