"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Ты должен был сразу же уложить его, — хрипло сказал Брет.

От таких наивных разговоров Бернард сморщился.

— Так бывает только в кино, Брет. Оставь это на долю Джона Уэйна и Джесси Джеймса. В реальном мире никто не выбивает оружие из рук противника одним выстрелом и не всаживает ему пулю точно в предплечье. В реальном мире ты или попадаешь в него, или промахиваешься. И без того трудно попасть в движущуюся цель, чтобы еще при этом думать об анатомии. Так что не неси тут мне всю эту чушь.

Не имеет смысла спорить с ним, решил Брет, но тяжелое ощущение осталось. Брета выводила из себя способность Бернарда принимать мгновенные решения, тут же воплощать в жизнь и не испытывать потом никаких угрызений совести. Женщины обожают такие черточки характера или, по крайней мере, делают вид, но Брету каждое принимаемое им решение давалось все с большим и большим трудом.

Брет начал осознавать, что его собственное восприятие приобретает приметы безжалостности, свойственные Бернарду. Но в своем теперешнем состоянии он никак не мог обрести умения воспринимать вещи проще и легче. Порой он мог сидеть по полчаса, тупо уставившись в стол, не в состоянии осознать даже самоочевидные вещи. Обращаться к врачам и спрашивать у них советов, скорее всего, не имело смысла. Департамент обслуживали знающие и опытные врачи, всегда готовые помочь тем, кто в этом нуждался, — но они были обязаны докладывать в департамент, кто и с чем к ним обращался.

Все началось с того, что он как-то стал терять свою обычную способность к концентрации, все чаще и чаще стал просыпаться ни свет ни заря и лежать без сна. Брет начал замечать, что его стали воспринимать как аутсайдера. Его беспокоило, что к нему относятся со сдержанной отстраненностью, даже когда он присутствует на заседании комитета. Эти опасения получили подтверждение, когда при формировании двух подкомитетов Брет был сознательно отстранен от участия в них. Это означало, что примерно две трети участников этих образований имеют возможность знакомиться с тем, к чему ему был закрыт доступ.

Но Брет не подозревал, что его крах был мастерски спланирован в Москве. До поры до времени он являлся лишь объектом внимания, то ли потому, что Москва ждала, пока Фиона окончательно утвердится в Берлине, то ли в силу каких-то других причин, пока внезапно не обнаружила, что он более чем уязвим для хитрой операции, которую в прошлом не раз удавалось мастерски прокручивать. Москва была способна не только раздувать тлеющие угли и распространять слухи, но и по мере развития операции подкидывать фальшивые доказательства. Некоторые из них были настолько грубы, что подлинные специалисты — например Лэдбрук, старший следователь, — сразу же понимали, что Москва старается дискредитировать Ранселера, но это отнюдь не означало, что эксперты могли позволить себе вообще не обращать на них внимания.

Генеральный директор имел только общее представление о том, что произошло, в силу чего он и решил отправиться в Берлин переговорить с Харрингтоном. Фрэнк был его старым приятелем, а также давним надежным членом круга старших сотрудников. Но и ленч, и последовавшая беседа в течение дня не принесли ГД желанного успокоения. Сведения, полученные им от Фрэнка, мало чем отличались от перемывания грязного белья, но, по крайней мере, подготовили ГД к телефонному звонку из отдела внутренней безопасности: Лэдбрук и Типтри срочно просят встречи с ним. Звонивший откровенно сказал Моргану — помощнику ГД, — что завтра их никак не устроит.

Они ждали встречи с ГД во втором конференц-зале: Лэдбрук, старший следователь, спокойный и уважаемый пятидесятилетний специалист своего дела, и Гарри Стренг, выдубленный всеми ветрами ветеран оперативного отдела. Вместе с ними был и Генри Типтри, молодой парень из отдела внутренней безопасности, который пользовался репутацией одной из самых ярких звезд отдела. А в углу, стараясь казаться незамеченным, сидел заместитель ГД, сэр Перси Бэбкок.

На столе лежала бумага для записей, карандаши и стоял графин с водой в окружении стаканов.

— Кого еще мы ждем? — спросил ГД, сосчитав присутствующих.

— Мы не можем обойтись без Крайера, — сказал Стренг, — я оставил записку его секретарше.

— Нас ждет длинный разговор? — осведомился ГД у своего заместителя.

— Нет, очень краткий. Отдел внутренней безопасности имеет кое-что сообщить вам.

— Достойная компания, — заметил ГД. Он был более шести футов ростом и достаточно широкоплеч, и потому возвышался над всеми.

— Нам потребуется пять подписей, — осторожно заметил заместитель.

— Хм, — сказал ГД, и сердце у него упало. Всем было понятно, под какого рода документом необходимо ставить пять подписей, лишь одна из которых принадлежала отделу внутренней безопасности. — И никто не будет вести протокол?

— Совершенно верно, директор. — Вот, значит, как. Единственным способом спасти Брета от унизительного расследования было раскрытие тайны Фионы. Но об этом не могло быть и речи. Брету предстояло испить свою чашу.

Все расселись. Заместитель щелкнул колпачком золотой ручки, пока Гарри Стренг вытаскивал пачку сигарет, но, вспомнив о присутствии ГД, засунул обратно в карман. Типтри, высокий худой парень с аккуратно зачесанными рыжими волосами и красноватым лицом, налил себе стакан воды и с элегантной небрежностью выпил его.

Лэдбрук оглядел собравшихся. Все выжидающе смотрели на него, кроме Типтри, который рассеянно чертил круги в блокноте.

— Не начнете ли, сэр Перси? — вежливо предложил Лэдбрук.

— Изложите директору то, что вы мне рассказали, — сказал заместитель.

— Боюсь, что вопрос касается одного из старших сотрудников, — сказал Лэдбрук. ГД смотрел на него не мигая, и на лице его не отражалось никаких эмоций.

— Брета Ранселера, — дополнил Типтри, поднимая глаза от блокнота. Прядь волос упала ему на лоб, и он отбросил ее движением руки.

— Утечка? — спросил ГД, хотя прекрасно знал, что сейчас последует.

— Гораздо серьезнее, — возразил Лэдбрук.

— Досье у меня, — сказал Типтри, показывая на картонную коробку, которую он водрузил на боковой столик.

— У меня нет желания просматривать досье, — сказал ГД с усталостью отчаяния, которая прорвалась наружу, как приступ раздражения. Все ждали от ГД продолжения, но