"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

даже шахматные клубы и общества рыболовов. И привилегии писать книги, собирать марки, петь в опере, а также работать на токарном станке — в сущности право на работу — могут быть отменены в любой момент.

— То есть не думайте и требовать адвоката с Запада.

— То есть не думайте и требовать адвоката с Запада, — согласилась Фиона. — Вы будете сидеть на заднем сиденье. Наручники снять с вас я не могу. У меня даже нет ключа. Таковы правила.

— Могу я помыться и побриться?

— По прибытии на место. У вас есть тут какие-то личные вещи?

Вернер, пожав плечами, не ответил.

— Поехали.

— Почему именно вы? — спросил Вернер, когда они спустились и по мощеному двору подошли к ее «вартбургу».

— МасЫройЕк, — сказала Фиона. Слово означало переговоры под угрозой насилия и было свойственно только немецкому языку.

Никто из давно скончавшихся отцов города, которые когда-то определяли его границы, не мог и представить себе, что когда-то Берлин постигнет такая судьба и он будет насильственно разделен. Лихтенраде, где станция подземки подходила к вокзалу и где Моцарт, Бетховен и Брамс были названиями улиц, утыкавшихся в Стену, представляли собой препятствия, которые предстояло огибать Фионе, возвращаясь в свой кабинет в центральном Берлине.

Привычный путь к главной трассе вел через Махлов, но Фиона решила воспользоваться боковыми улочками, которые могли сэкономить ей несколько минут на дорогу, если не учитывать, что, проехав Махлов, она свернула в небольшой сонный район за Цеттеном. Окруженная с трех сторон Стеной, широкая, обсаженная деревьями дорога была пуста, и вокруг стояла тишина.

— Вернер, — сказала Фиона, остановив машину под сенью деревьев небольшого городского парка и выключив мотор. Она повернулась взглянуть на него. — Вы всего лишь карта в игре в покер. И я не сомневаюсь, что вы это понимаете.

— И что же происходит с отдельной картой в покере? — спросил Вернер.

— В лучшем случае в конце игры вас засовывают в колоду и откладывают в сторону до другого дня.

— Так ли это плохо?

— Через несколько дней вы вернетесь на Запад. Я вам это гарантирую. — По улице очень медленно ехала машина. Миновав их, она остановилась в сотне ярдов впереди. И Вернер и Фиона молчали. Машина снялась с места, словно собираясь сделать крутой поворот, но, остановившись на полпути, подала назад. Наконец она проехала мимо них и развернулась, чтобы следовать по знаку, указывавшему направление на Зеелов. — Машина автомобильной школы, — сказала Фиона.

— Почему вы мне все это говорите? — спросил Вернер. Эволюции проехавшей машины заставили его заволноваться.

— Я хочу, чтобы вы передали послание.

— В письменном виде?

Добрый старина Вернер. Но он был не так уж прост.

— Нет, Вернер, в устном.

— Бернарду?

— Нет. Более того, вы должны пообещать мне, что Бернард ничего не узнает.

— Что это за игры?

— Вы регулярно пересекаете границу, Вернер. И можете быть отличным курьером.

— То есть вы просите меня работать на Москву?

— Нет, не прошу.

— Понимаю. — Вернер неловко откинулся на спинку сиденья, поскольку руки у него были скованы за спиной. Размышляя над ситуацией, он улыбнулся ей. — Но как я могу быть уверенным? — В его улыбке читалось беспокойство.

— Я ничего не могу сделать с наручниками, Вернер. При перевозке заключенного запрещается иметь ключи.

— Как я могу быть уверенным? — повторил он.

— Я хочу, чтобы, вернувшись, вы переговорили с сэром Генри Кливмором. Успокоит ли это ваши сомнения?

— Я его не знаю. Я даже никогда не видел его.

— И у него дома, а не в офисе. Я дам вам его личный телефон. И вы оставите послание на автоответчике.

— Не уверен.

— Боже милостивый, Вернер! Да соберитесь и решайтесь наконец! — гаркнула она на него. Она прикрыла глаза. Сдают нервы. Это все машина из автомобильной школы.

Вернер изумленно поглядел на нее и внезапно понял причину ее взвинченного состояния.

— Почему я? Почему именно сейчас? А где ваш постоянный связник?

— У меня нет постоянного связника. Мне приходится искать окольные пути, используя то, что попадается под руку. Скорее всего, Лондон месяц назад или около того должен был послать кого-то. Но сейчас представилась прекрасная возможность. Я оформлю вас как агента Штази. Вы будете держать связь лично со мной, и каждый раз я буду передавать вам материалы, которые необходимо доставить.

— Это сработает, — подумав, сказал Вернер. — А ваш сэр Генри подготовит материалы, которые мне придется доставить обратно?

— Все мои сообщения придется запоминать, — сказала Фиона. Наконец она решилась: она отдала себя на милость Вернера. Все пройдет нормально. Позже она узнает от Вернера о своем муже и о детях. Но не сейчас. Все в свое время.

Наконец он начал доверять ей. Лицо просияло, и глаза расширились. Ему доведется принять участие в чем-то поистине экстраординарном.

— Ну и дела! — с нескрываемым восхищением тихо сказал он. В это мгновение он стал ее преданным рабом.

— Бернард ничего не должен знать, — сказала Фиона.

— Почему?

— В силу целого ряда причин: он станет волноваться и может сорвать всю игру. Он не очень умеет скрывать свои эмоции. Уж вы-то это должны знать.

Он посмотрел в окно. Фиона продуманно выбрала себе помощника. Вернер всегда хотел быть тайным агентом. Он лелеял это желание, как другие люди мечтают стать кинозвездами или знаменитыми спортсменами, приносящими славу своей стране, или же участниками популярного телешоу. Вернер достаточно знал о шпионаже. Он читал книги о нем, делал газетные вырезки и запоминал их со страстью, которая граничила с одержимостью. Он мог даже и не говорить «да»: оба понимали, что он не будет сопротивляться.

— Я все еще не могу поверить, — сказал он.

Из-за угла снова вынырнула машина автомобильной школы. Замедлив ход, она остановилась, и