"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Думаю, нам пора двигаться, — сказала Фиона.

— Я все сделаю, — тихо сказал Вернер.

— Я знала, что вы согласитесь, — сказала Фиона, включая двигатель.

Она миновала учебную машину и развернулась, словно бы собираясь следовать через Махлов. То была излишняя предосторожность, которая ничего не решала.

— Вы отважная женщина, Фиона, — внезапно бросил Вернер.

— И чтобы больше никого, — сказала Фиона. — Только сэр Генри и больше никто, пока он лично не даст вам разрешения.

— Сколько это будет длиться? — спросил Вернер.

— Год, может, два, — ответила Фиона.

— Я было считал, что меня объявят персоной нон грата, — сказал Вернер. — И беспокоился о своих делах.

— Теперь у вас все будет в порядке, — пообещала Фиона. — Все пойдет отлично.

— Значит, Бернард ничего не должен знать, — повторил Вернер. Мысль о том, что ему придется иметь тайны от своего лучшего друга, поразила его. Но в один прекрасный день он удивит его. И имеет смысл подождать.

— Дайте-ка я объясню вам, что вы должны говорить, когда мы вернемся в офис. Вы встретитесь с русским полковником КГБ по фамилии Москвин. Не позволяйте, чтобы он вводил вас в заблуждение или запугивал. Я позабочусь, чтобы у вас все было о'кей.

— Москвин.

— Но связанные с ним проблемы будут существовать не долго, — сказала Фиона.

— Почему?

— Не долго, — повторила Фиона. — От него собираются избавиться. Просто верьте мне. Теперь давайте обговорим порядок дел, когда вы будете сноситься со мной.

Через два дня состоялся обмен: Эрих Штиннес возвращался на Восток, чтобы продолжить свою работу в КГБ, а освобожденный Вернер Фолькман направился на Запад. Расследование КГБ относительно государственной измены Павла Москвина завершилось приговором его к смертной казни. Судебное рассмотрение, приговор и казнь должны были оставаться в тайне: таким образом в КГБ решали судьбы старших сотрудников. Шеф местного отделения КГБ — генерал, который был близким другом отца Москвина, — решил, что милосерднее и проще будет объявить, что он погиб на Западе при выполнении служебных обязанностей, что и было сделано. Но Москвин решительно отказывался принять свою судьбу. Он попытался бежать. В результате на пустынной станции подземки «Ноллендорфплац» в Западном Берлине, давшей ныне приют блошиному рынку, состоялась перестрелка. Москвин погиб. Брет Ранселер, демонстрируя свою преданность короне, лично возглавлял преследование Москвина и получил при огневом контакте серьезное ранение, так что не смог вернуться к своим обязанностям в Лондоне.

Официальная британская версия происшедшего была очень сдержанной. Она была подготовлена Сайлесом Гонтом, которому удалось избежать любого упоминания об обмене людьми, ибо никто из них не был англичанином. В ней говорилось, что Павел Москвин — полковник КГБ, который с официальной целью прибыл в западный сектор Берлина, — впал в психическое помешательство во время посещения блошиного рынка. Без всякого повода открыл огонь из своего служебного оружия по служащим берлинской муниципальной полиции, которым пришлось утихомирить его. Погибли двое случайных прохожих, четверо получили ранения, два из которых оказались серьезными. В момент ареста Москвин застрелился из своего пистолета.

Секретное досье, представленное правительству Западной Германии в Бонне, содержало в себе подробные сообщения и от западноберлинской полиции, и от ее разведывательной службы. В них говорилось, что Москвин был участником команды КГБ, которая прибыла на Запад, чтобы обговорить условия обмена западного немца на подданного Советов, задержанного английской СИС. В отчете сообщалось, что на деле смерть Москвина была исполнением приговора, вынесенного Москвину, для чего КГБ использовал двух мотоциклистов, настигших машину Москвина. Когда она остановилась на Тауентцинштрассе, рядом с универсальным магазином, в ветровое стекло ей швырнули пластиковый мешочек с белой краской. Москвин успел выскочить из машины и побежал к станции подземки, отстреливаясь от преследователей. В эти минуты и получили ранения гражданские лица. Когда Москвин спрыгнул с платформы и побежал вдоль рельсов, наверное, надеясь, что таким образом он может оказаться вне пределов досягаемости, в этот момент он был поражен несколькими пулями из снайперской винтовки российской армии. Его преследователи так и не были найдены, но есть основания считать, что его убийцей был один из участников команды КГБ, которые были замечены в первой половине дня, когда они миновали пропускной пункт. В поддержку этой теории добавлялся и тот факт, что Москва так и не обратилась с требованием вернуть тело Москвина.

Через несколько дней после перестрелки неофициальное упоминание о возможности вернуть тело вызвало со стороны Советов достаточно загадочное отрицание существования полковника Павла Москвина как такового. Посмертного вскрытия не производилось. Тело было погребено на маленьком кладбище, недалеко от Стены. Как раз в это время русские неожиданно предложили вернуть на Запад останки Макса Бузби, американца, застреленного в 1978 году при попытке преодолеть заграждения Стены. Кое-кто намекал, что это было частью тайной сделки. Оба тела под покровом ночи были погребены недалеко друг от друга. Как раз в это время на кладбище прокладывалась новая дренажная система, и похороны прошли не замеченными никем, кроме разве нескольких рабочих, чиновника из мэрии и двух неопознанных представителей сил обороны. Могилы остались безымянными.

Существовали и другие версии, не столь запутанные и более убедительные. Одно сообщение, детальное и подробное, включало в себя снимки Клейстштрассе, Ноллендорфплац, станции подземки и цветную схему улиц, на которой был отмечен путь бегства Москвина; оно было составлено отделением ЦРУ в Берлине, работавшим в контакте с коллегами в Бонне и Лондоне. Из него следовало, что Москвин готовил материалы для ложного обвинения некоего гражданина США, обосновавшегося в Лондоне. И делался вывод о принятом в КГБ решении: Москвин не должен живым попасться в руки противника и быть допрошенным англичанами.

Бернард Сэмсон был замечен стрелявшим в Москвина, но в его отчете, сделанном в устной форме, утверждалось, что все его выстрелы прошли мимо цели. Но кое-кто указывал, что, учитывая большое количество боеприпасов у Сэмсона и его неоспоримое умение вести огонь по движущейся цели, он конечно же поразил ее. Фрэнк Харрингтон мог бы пролить свет на происшедшее, потому что его видели на станции подземки с пистолетом наизготовку (картина эта врезалась в память всех, кто ее наблюдал, потому что ни до, ни после Фрэнка никогда