"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

— Она ушла в восемьдесят третьем, то есть около четырех лет назад, — уточнил сэр Генри Кливмор. Эти двое мужчин сотворили подлинное чудо и по праву были горды своим достижением. Экономика Восточной Германии трещала по всем швам, правительство впадало в старческий маразм, не в состоянии ни собраться с силами, ни решать проблемы. Из информации Фионы явствовало, что русские войска будут сидеть по казармам, какие бы ни происходили политические катаклизмы. У СССР хватало своих проблем. Предположение Брета Ранселера, что Стена падет в 1990 году, в то время воспринималось как сильное преувеличение, так же как и все предсказания СИС, — теперь начинало обретать черты реальности.

Они получали от Фионы более чем первостатейные данные, которые позволяли им обоим мастерски вести продуманные кампании, а также устанавливать связи с оппозиционными группами даже самого левого направления. Чтобы обеспечить ей защиту, они дали ей возможность одержать несколько побед и провести пару успешных операций. И теперь наслаждались чувством полного удовлетворения.

И тот и другой были очень схожи: и семейным воспитанием, и образованием, и манерами, и поведением, но так как Сайлес Гонт служил за пределами Англии, он в некоторой степени стал космополитом, чего никогда нельзя было сказать о несколько отчужденном и вежливом сэре Генри Кливморе. Сайлес Гонт был грубоват и хитер, его безалаберность позволяла ему легко приспосабливаться к любой обстановке, и, несмотря на долгий срок их знакомства, у сэра Генри всегда были основания для упреков в адрес своего друга.

— А ты помнишь, как молодой Фолькман, явившись ночью, постучался к тебе в дверь? — сказал Сайлес.

— Этот чертов дурак забыл мой номер телефона.

— А ты был просто вне себя, — напомнил Сайлес.

— Ну уж нет.

— Прошу прощения, что возражаю тебе, Генри, но, явившись сюда, ты сказал, что Фиона жутко ошиблась в выборе.

— Тогда он казался просто чудовищным. — Он суховато хмыкнул. — Самая важная деталь, которую он должен был сохранить в памяти, — и забыл ее.

— Но Фолькман стал нашей козырной картой. Я даже и представить себе не мог.

— Я его как-нибудь отмечу, — сказал ГД. — Когда все кончится, я вручу ему какую-нибудь награду. Я знаю, что он из того сорта людей, которым нравятся фанфары.

— А ты знаешь, что его счет в банке резко ухудшился? — спросил Сайлес, хотя уже предупреждал об этом ГД.

— Он взялся приводить в порядок полуразвалившийся старый отель, что принадлежит той ужасной старухе немке. Как ее имя?

— Лизл Хенних.

— Вот-вот — ну совершенная Медуза Горгона.

— Все благие деяния имеют свой конец, — вздохнул Сайлес.

— Случались времена, — сказал генеральный директор, — когда мне казалось, что мы должны просто забрать оттуда миссис Сэмсон и завязать с этим делом.

— Сэмсон — упрямый, как бычок, молодой дурак, — сказал Сайлес Гонт, оглашая то, что у обоих было на уме. Они сидели в одной из гостиных в доме Гонта, пока за стенкой рабочие неторопливо перекладывали камин в маленьком кабинетике Сайлеса. Эта комната практически не изменилась за прошедшую сотню лет. Как и во всех помещениях на окрестных фермах, с толстыми стенами и маленькими проемами окон, в ней круглый год стоял полумрак. В большом буфете хранились тарелки с растительным орнаментом, а сверху стояла ваза со свежими дафоделиями.

Фигуру Сайлеса, развалившегося на промятом диване, освещали отблески горящего камина. Со стен на него сурово смотрели с больших портретов предки — и здесь же располагался небольшой столик, за которым Сайлес принимал пищу. Сэр Генри Кливмор отправился в «Уайтлендс», когда до него дошло известие, что Сайлес приходит в себя после падения с лошади. Старому идиоту и близко нельзя было подходить к лошадям в его годы, подумал ГД, но придержал эту мысль при себе. Во всяком случае, себе бы он этого не позволил.

— Сэмсон? — переспросил он. — Ты не должен быть слишком строг по отношению к нему. В сущности, я могу ругать лишь самого себя. Брет Ранселер всегда говорил, что мы должны сообщить ему истину.

— Никогда не думал, что услышу от тебя такие слова, Генри. Ведь ты был тем самым, кто…

— Да, я знаю. Но предполагалось, что мы введем Сэмсона в курс дела по окончании первого года.

— Посмертное вскрытие ничего не дает, — пробурчал Сайлес. На коленях у него лежало одеяло в крупную клетку, которое он все время подтягивал на себя. — Или ты ведешь дело к тому, что мы должны сообщить ему сейчас?

— Нет, нет, нет! — заторопился ГД. — Но когда он стал интересоваться, каким образом через банк проходят средства из центральных фондов, я было подумал, что нам придется ему все сказать.

Сайлес усмехнулся.

— Попытка взять его под стражу, когда он явился в Берлин, была не лучшим способом решить проблему, ГД, если ты позволишь мне так выразиться.

Воспоминание об этом фиаско было не из тех, что ГД хотелось признавать. Он встал и подошел к окну, из которого открывался вид на подъездную дорогу перед домом и холмы вдали.

— Твои вязы выглядят не лучшим образом, Сайлес. — Перед домом стояли три дерева; их могучие стволы, равномерно распределенные по лужайке, напоминали греческие колонны. Это было первое, что бросалось в глаза, стоило только миновать ворота, и лишь потом открывался вид дома. — Далеко не лучшим.

Внезапно Сайлес почувствовал, что и ему неможется. Каждый день он смотрел из окна на вязы, моля Бога, чтобы ссохшаяся обесцвеченная листва опять обрела здоровую зеленую окраску.

— Садовник говорит, что это все из-за заморозков.

— Как же, из-за заморозков! Чепуха! Тебе следовало пригласить своего приятеля-лесника взглянуть на них. И если их поразил голландский грибок, деревья следует немедленно выкорчевать.

— В этом году стояли ужасные морозы, — сказал Сайлес, надеясь, что его деревья не постигнет столь злая участь. Его устроила бы даже слабая надежда, подобно уверениям миссис Портер, его экономки, — это было бы лучше, чем такой безжалостный диагноз.

— Тащи сюда опытного лесника, Сайлес. Голландский грибок уже поразил большую часть вязовых