Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

этот ковер и глянуть – пусть мельком – на скопившиеся там грязь и мерзость. Мне больно было сознавать, что я возвращалась к месту событий с пустыми руками – вернее, никаких точных данных добыть нам не удалось. Кроме того, душу мою накрыла невыносимая апатия. В любом расследовании важно постоянно отыскивать новые улики, но умственная сила того, кто его ведет, решимость и натиск просто необходимы, чтобы дело продвигалось вперед, а я сейчас отнюдь не могла похвалиться этим счастливым состоянием. Итальянские события выбили меня из колеи, наполнили ощущением чего-то нереального.

Мой помощник внезапно проснулся словно в испуге. Он оглядывался по сторонам и явно не мог понять, где находится.

– Мне приснился кошмарный сон, – сказал он, обнаружив меня рядом. – Я был гладиатором и стоял посреди арены, и вдруг туда, ко мне, выпустили здоровенного льва, страшнее не придумаешь. Мы оба уставились друг другу в глаза и ходили по арене кругами, но тут лев…

Я оборвала его, наконец-то получив повод выплеснуть наружу свое отвратительное настроение:

– Да вернитесь же вы наконец к реальности, черт вас побери! Наше путешествие закончилось, Фермин, и вы вовсе не римский гладиатор, а полицейский родом из Саламанки.

– Это был всего лишь сон, инспектор!

– Значит, постарайтесь больше не засыпать, вот и не будете видеть кошмаров. Я готова допустить, что отнюдь не в вашей голове мы найдем ключ к разгадке преступления, но вы нужны мне для работы. Так что забудьте про Рим, про Нерона и вообще про Италию и возвращайтесь к своей нормальной жизни.

Как ни удивительно, он не обиделся, не взбрыкнул и не сказал, что я несправедлива к нему. Он помолчал немного, а потом произнес скорбным тоном:

– Не стану отрицать, в Италии я не относился к работе с должным рвением, но ведь согласитесь: и роль мне отводилась далеко не главная. Все делали вы с Абате. В любом случае, инспектор, если вы считаете, что я небрежно выполнял свои обязанности и что вы должны сообщить о моем поведении комиссару, я отнесусь к этому с полным пониманием и протестовать не буду.

– Идите вы к чертовой бабушке, Фермин! У меня раскалывается голова, к тому же я ненавижу аэропорты. Прекратите меня изводить, или я плюну на все и отправлюсь в Барселону поездом.

Он сделал такое лицо, что сразу стал похож на Скорбящую Мадонну, и углубился в газету Repubblica, которую кто-то оставил на сиденье. Теперь казалось, что новости, изложенные по-итальянски, интересуют его больше всего на свете. Я перестала обращать на Гарсона внимание. Для меня всегда будет загадкой, откуда он берет столько терпения, чтобы выносить меня.

В Барселону мы прибыли точно по расписанию, получили свои чемоданы и вышли в международную зону аэропорта Эль Прат. Там я увидела встречавшего меня Маркоса, рядом с ним стояла Беатрис, которая как девочка радовалась тому, что это будет для Фермина сюрпризом. Сюрпризом ее присутствие и оказалось! Гарсон, как это бывает в музыкальных комедиях, побежал к ней и, обняв за талию – не сказать чтобы такую уж тонкую, – поднял в воздух. Она смеялась и краснела.

– Отпусти меня, Фермин! Ты с ума сошел? Все же на нас смотрят!

– Тогда пусть считают, что я для них это и делаю, – сказал Фермин и сразу же долгим поцелуем прильнул к губам своей жены.

Мы с Маркосом так смеялись, что у нас не осталось времени на нежности. Но наконец он все-таки обнял меня, и я прижалась лицом к его груди. И сразу же ощутила жар его рук, успокаивающий запах одеколона, колкое прикосновение бороды – и почувствовала себя счастливой, гораздо более счастливой, чем когда-нибудь могла себе представить.

Дома мы даже не стали ужинать, а сразу отправились в спальню. Потом я заснула мертвым сном и, когда проснулась, поняла, что за все время, проведенное в Италии, ни разу так хорошо не отдыхала. Я глянула на часы – было семь утра. После душа я вернулась в спальню – Маркос старательно протирал глаза.

– Не представляю, как буду сегодня работать. Думаю, строительные чертежи и планы будут казаться мне чем-то вроде тайных знаков, – заявил он.

– Но ты, по крайней мере, сможешь во всем этом разобраться, когда окончательно проснешься, а мне предстоит заниматься делом, в котором я с каждым днем понимаю все меньше.

– А ты, надеюсь, заметила, что я изо всех сил старался не расспрашивать тебя ни об этом деле, ни о твоем пребывании в Риме?

– И очень хорошо сделал. Стоит мне подумать обо всем этом, как я начинаю беситься.

– Все и впрямь так сложно?

– До невозможности.

– Скажи, Петра, ты счастлива?

– Я чувствую себя счастливой, когда какое-нибудь расследование дается мне с меньшим трудом.

– Я спрашиваю совсем о другом: ты счастлива со мной?

– Конечно счастлива. Ты ведь способен дать те две вещи, которые больше всего мне нужны: любовь и свободу.

Какое-то время он раздумывал над моим ответом, потом решительно выпрыгнул из постели. К счастью, ему не пришло в голову просить разъяснений относительно моих жизненных потребностей.

В комиссариате все уже были в сборе. Йоланда с Соней кинулись мне навстречу. Гарсон показывал им фотографии и поспешно свернул окно на экране, прежде чем поздороваться со мной.

– Ну как, инспектор, хорошо было в Риме? – наперебой спрашивали девушки.

– В нашем деле мы продвинулись не слишком далеко, – ответила я, чтобы сразу перевести разговор на работу. – Кажется, младший инспектор уже обо всем вам успел рассказать.

– Как раз этим я и занимался, – пробормотал Гарсон с виноватым видом.

– Ну, так и продолжайте, пока я буду беседовать с Коронасом.

Я не приготовила никакого конкретного плана действий для встречи с комиссаром. Что ж, если он устроит мне выволочку, покорно снесу любые упреки. В конце концов, я нарушила кучу всяких правил и вполне заслужила официальный разнос. Однако пути Господни часто бывают неисповедимы, а пути наших начальников – тем более. Коронас, хоть и был человеком гневливым, увидев меня, норов свой показывать не стал. И даже обошелся без едких намеков и насмешек. Он махнул в сторону стула, предлагая мне садиться, и продолжил читать бумагу, которую держал в руке. Поскольку совесть меня все-таки мучила, я начала с приличествующих случаю покаяний:

– Комиссар, я знаю, что отчеты, которые мы за эти дни отправили в Испанию, не свидетельствовали о нашей успешной работе в Риме, но…

Он перебил меня непривычно спокойным тоном:

– Можете ничего не объяснять, Петра. Мой итальянский коллега мне подробно обо всем написал. Этот Тести – большой специалист своего