Проклятый охотник: найти ведьму Пустоши - Елена Эйхен

Я рассказала о каторжном острове — моей родине и тюрьме. О бабушке, великой целительнице Пустоши, сожжённой на площади, когда мама была ещё ребёнком. О матери, выросшей в неволе, родившей меня там же, в каменных стенах, пропитанных слезами и страхом. И о Лорис… о Лорис, которую я любила до сих пор.

— Кто научил тебя целительству? — спросил Ванторн.

— Мама научила всему, что знала сама, — голос дрогнул. — Травы, заговоры, истинную силу целительства… не ту грязь, что пишут в ваших книгах. Она лечила сокамерниц, рискуя жизнью. И однажды… её поймали. Казнили. За попытку спасти умирающую женщину.

Горячие, солёные слёзы заструились по щекам.

— А потом немного учила Лорис. Старая, немощная ведьма. У Лорис почти не осталось магии — лишь знание трав да тихие шепотки. Но она… она вырастила меня. Любила, как умела. И умерла, когда мне исполнилось шестнадцать. Я осталась одна. На том острове смерти. А потом… применила дар и… сбежала, чтобы не умереть.

Я умолкла, глотая тяжёлый ком в горле. Моим признанием уже нельзя было никому навредить — ни мамы, ни Лорис больше не было на этом свете. А я… Я понимала: узнав, что я ведьма, Ванторн без труда мог бы связаться с людьми на каторжном острове и выудить обо мне всё сам. Так что уж лучше я расскажу, чем стражники снова переврут каждое слово.

— Почему тебе понадобилось кого-то лечить? Почему просто не затаилась? — тихо спросил Ванторн, и его дыхание сдуло с моего виска непослушный локон.

— Это… от меня не зависит. — Я едва выдерживала его взгляд. В груди грохотало так, что можно было подумать — во мне бьётся не одно сердце, а сразу три… или даже больше. — Когда рядом кому-то плохо, зов становится настолько сильным, что я просто не могу пройти мимо.

Я всё же опустила глаза, но успела заметить — в эту последнюю фразу, брошенную мной, он поверил.

Меня трясло.

— Не ты ли та беглянка, чья слава разнеслась далеко за пределы острова? — ледяным голосом пронзил он тишину. — Та, что посмела лечить. Нарушила Указ. Приговор уже вынесен — костёр ждёт тебя. Ты знаешь об этом? — Я вздрогнула. Значит, и правда конец. — А твоя Пустошь… — он с презрением выдохнул это слово, — давно известны своим коварством.

— Неправда! — вырвалось из меня, вопреки страху. В груди вспыхнула гордость, жгучая и неукротимая. — Всё, что говорят о ведьмах — ложь! Кровавая ложь, сотканная из страха и боли! И вы… — голос дрожал, — вы обязаны знать правду, господин Ванторн. Вы не тот, кто узнал прошлое из книг, верно? Вам много лет. Сколько? Сотня? Две? Три? Нет… гораздо больше. Вы знаете всё.

Он смотрел на меня долго, холодно и пристально.

— Как… ты…

— Я поняла в ту ночь, когда лечила вас. А ещё я поняла — этот ребёнок — ваш сын.

Он стоял рядом — молчаливый, грозный, неподвижный. Я дрожала уже не от страха, а от злости. И о сказанном не жалела. Сотни лет лжи, страха, гонений!

Хотела бы я рассказать ему и историю прабабушки Аэлинд, но удержалась. Что будет, если Ванторн узнает о капле королевской крови, что течёт в моих жилах?

Подняла на него заплаканное лицо.

— Я — последняя из Пустоши. Последняя, кто знает правду. Кто носит в себе эту… проклятую и благословенную силу. Убейте меня — и ваша ложь навсегда станет истиной. Вот так просто…

Тишина опустилась на комнату тяжёлым покрывалом. Хозяин смотрел на меня, а в глубине его глаз клубилось нечто непостижимое и сложное. Шок? Неверие?

— Как ты вообще осмелилась прийти в мой дом? — спросил он тихо. — Ты знала, кто я. И всё равно пришла…

— Я не знала, чей это дом, — выдохнула, чувствуя, как подкашиваются ноги. — Иначе… иначе не пришла бы.

Пальцы Ванторна вцепились в мою руку именно там, где зияла рана. Внезапная резкая боль вырвала из меня крик. Он поднял край моего рукава, оголив шрам, и пристально всмотрелся.

— Что это?

— Это… это сделал ваш сын, когда я впервые пришла к нему. — выдавила я. — Почему он такой? Что с ним случилось?

На шее Ванторна резко дёрнулась жилка. Если бы я не знала, что это невозможно, поклялась бы, что в его глазах на миг мелькнула тень вины.

Запястье пронзила жгучая волна боли — хозяин наложил магическую печать. Теперь я снова была заперта в этой комнате.

— Ты останешься здесь. Пока я не решу твою участь.

Он резко развернулся и, тяжело шагая, направился к двери.

Глава 19

Ночь после пожара стала самой длинной в