Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

один подарок. Ты уже знаешь, что будет внутри. Ах да, совсем забыл упомянуть: к сожалению, у меня не хватило времени раздобыть анестетик для возможных процедур.

Ещё услышимся.

Макс отвернул голову.

Он больше не мог ни секунды смотреть на строки, написанные этим безумцем. Закрыв глаза, он сосредоточился на дыхании и попытался прогнать образы, которые настойчиво лезли в сознание и с невыносимой ясностью показывали, как этот псих подносит щипцы к пальцу Кирстен, как от безымянного ужаса и боли искажается её лицо.

Только не сорваться.

Жизнь Кирстен могла зависеть от того, сохранит ли он ясность рассудка. Он должен был делать то, что велел похититель. И хотя Макс не понимал, почему именно Хильгер должна ему помочь, это всё же было лучше, чем остаться совсем одному.

Что до Бёмера… Макс не представлял, как теперь быть, но одного короткого взгляда на палец хватило, чтобы понять: от указаний лучше не отступать.

«Её Хорст», — написал похититель.

Откуда ему известно, что между старшим комиссаром Вереной Хильгер и Хорстом Бёмером за последние недели что-то начало завязываться? Либо он следил за Бёмером так же, как за Кирстен и самим Максом, либо получал по внутренним каналам сведения о том, что происходит в управлении.

Макс взглянул на кухонные часы. Немногим больше четырёх. До звонка Верене Хильгер оставалось ещё почти два часа. Вполне достаточно, чтобы поговорить с Горгесом.

Но прежде чем найти в адресной книге телефона номер начальника, он всё же заставил себя взять палец вместе с пакетом, на котором тот лежал, и убрать его в отделение на дверце холодильника.

По дороге в гостиную он думал только об одном: почему похититель требует, чтобы он позвонил именно Верене Хильгер?

Старший комиссар работала у них всего около трёх месяцев и приехала из Кёльна, где тоже служила следователем в убойном отделе.

Кёльн…

Может быть, разгадка там?

Сразу после окончания учёбы Макс работал с Нойманом в Кёльне — в то самое время, когда тот совершил убийство. Их обоих временно прикомандировали туда, потому что местному управлению несколько месяцев не хватало людей.

Вполне возможно, Хильгер и Нойман были знакомы ещё с тех времён.

А если так — насколько близко?

Что, если Нойман — если, конечно, именно он похитил Кирстен, — получал внутреннюю информацию из управления от Верены Хильгер?

Что, если всё это было частью его, их общего плана? Её перевод в Дюссельдорф, интрижка с Бёмером…

Макс несколько раз провёл ладонями по лицу.

Нет. Этого не может быть. Этого не должно быть.

Он считал, что неплохо разбирается в людях, и Верена Хильгер казалась ему открытым, честным человеком, неспособным на такую чудовищную игру.

И всё же…

Его рассуждения выглядели безупречно логичными. Если он сейчас обратится к ней за помощью, она сможет сообщать Нойману о каждом его шаге.

Что бы тот ни задумал.

ГЛАВА 3

Макс думал о Бёмере, который, вероятно, именно сейчас наводил справки о Ноймане. По его, Макса, настоянию.

Если Кирстен и в самом деле похитил Александр Нойман, а Верена Хильгер действительно с ним заодно, похититель очень скоро узнает, что Бёмер им интересуется. И тогда, возможно, решит, что Макс, вопреки запрету, по-прежнему поддерживает связь с напарником.

Слишком много «если». Слишком много «возможно». И все же этого могло хватить, чтобы Нойман продолжил калечить Кирстен.

От этой мысли Макс тихо застонал. Резким движением он схватил телефон, открыл список быстрого набора и нажал на имя напарника.

— Да, это снова я, — сказал он, когда Бёмер ответил.

— Есть новости?

— Я хотел сказать только одно: лучше тебе пока ничего не предпринимать, — уклончиво произнес Макс. — Я сам выясню, снова ли Нойман на свободе.

— Он выходил на связь. И велел тебе сказать именно это.

Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение. Отпираться не имело смысла.

— Да. Давай хотя бы на время так и поступим. Хорошо?

— Мне трудно выполнять указания психопатических ублюдков. Ты уверен, что хочешь именно этого?

— Я не хочу, Хорст. Я вынужден.

— Ладно. Но подумай как следует, что ты делаешь. В одиночку тебе с этим типом не справиться. У него твоя сестра. А значит, все козыри у него в руках. Он может потребовать от тебя что угодно.

— Я знаю. Но не могу рисковать тем, что он причинит ей вред. Поэтому пока буду делать все, что он скажет.

Бёмер промолчал. И лишь когда Макс уже собирался спросить, на линии ли он, произнес:

— Я могу действовать очень осторожно. Так, что никто посторонний ничего не заметит.

Посторонний — может быть, — подумал Макс.

— Нет. Кто знает, какие у него еще остались каналы в полиции. Я не могу так рисковать. Пойми.

Снова повисла пауза. Бёмер, казалось, взвешивал его слова, прежде чем наконец сказать:

— Позвони, если передумаешь. Или если все-таки решишь, что я могу помочь.

— Позвоню. Спасибо.

Макс завершил разговор и еще несколько секунд смотрел на дисплей, где по-прежнему высвечивалось имя Бёмера.

Поначалу отношения у них складывались непросто. Бёмер не слишком одобрял метод Макса — подходить к расследованию убийств с учетом психологических факторов и опираясь на научные данные. Попытки младшего напарника проникнуть в логику преступника он считал пустой тратой времени.

Сам Макс, в свою очередь, полагал манеру Бёмера вести расследование безнадежно устаревшей.

Со временем, однако, оба поняли: разница в образе мышления не мешает им, а, напротив, идет на пользу. Она делала их сильнее. И именно теперь, когда речь шла не о постороннем человеке, а о его собственной сестре, Макс был вынужден отказаться от опыта напарника.

Разговор с Горгесом оказался коротким и прошел именно так, как Макс и ожидал. Начальник с пониманием отнесся к тому, что после последнего дела — с его чудовищной жестокостью и развязкой, потрясшей всех, — Максу необходимо немного передохнуть.

Они условились, что через несколько дней Макс сам выйдет на связь.

Он отложил телефон, откинулся на спинку дивана и, закрыв глаза, запрокинул голову.

Его младшая сестра.

Похищена психопатом, который истязал и калечил ее лишь затем, чтобы доказать ему, Максу, серьезность своих намерений.

Словно судьба и без того не испытала Кирстен достаточно жестоко — той аварией, когда пьяный водитель сбил ее с велосипеда и навсегда усадил в инвалидное кресло.

Перелом четвертого грудного позвонка. Повреждение спинного мозга. Паралич нижней части тела. Тогда ей было восемь лет.

Когда он впервые увидел сестру —