Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

помню, что мама готовила суперские торты. На день рождения мы объедались превосходными бисквитами со льдом, а на Рождество – не менее прекрасными фруктовыми тортами, замешенными на алкоголе. Мама очень старалась по особенным поводам, и Рождество было одним из дней, когда мы все и правда чувствовали себя самой настоящей крепкой семьей.

Перед тем как все это приготовить, мама затевала генеральную уборку всего дома (я делаю так же и по сей день) и заставляла нас помогать. Развешивались украшения (которые папа откуда-то утаскивал). А накануне важного дня нам раздавали каталоги «Аргос» и разрешали купить оттуда все, что мы захотим, только не дороже десяти фунтов. Затем мама обычно уходила из дома купить то, что мы выбрали, заворачивала эти подарки и клала их под рождественскую елку. Когда я была маленькой, то часто выбирала игрушки, например, «Волшебный экран» со стирающимися картинками, но когда подросла, то часто хотела принадлежности для рисования, потому что была очень увлечена рисованием и раскрашиванием.

К тому же Рождество было единственным днем, когда папа обязательно брал выходной. После ужина мы собирались в круг, чтобы посмотреть речь королевы. Папа на этом настаивал. Он сидел на диване с мамой, а остальные рассаживались рядом на другие стулья или на пол. Они оба были поклонниками королевской семьи.

– Какая замечательная женщина наша королева! – говорил папа.

– И мне она тоже нравится. Других таких просто нет, – соглашалась мама.

– И сколько всего разумного говорит, – добавлял папа.

Они придерживались традиций и в других вещах. Папа всегда голосовал за консерваторов и уверял, что мама голосует точно так же, хотя потом, когда я выросла, она призналась мне, что это не так – я понятия не имела, кто из них говорит правду.

В те годы папа устроился на завод «Мюир Хилл», который производил в Глостере железнодорожные вагоны. Там папа работал в цеху и делал на станке различные детали. К своей зарплате он прибавлял доход, дополнительно выполняя различные строительные работы, особенно для своего бывшего домовладельца. Он не появлялся дома часами, и много дней подряд мы видели его очень редко.

Папа постоянно воровал что-нибудь по мелочи, особенно любые стройматериалы, которые ему попадались, – медные трубы, доски, даже кирпичи. Это было его непреодолимой привычкой. Если он мог любым способом просто так что-нибудь взять, он это делал. Однажды у нас в доме стояло не менее семи украденных телевизоров. Он не мог спокойно проехать мимо кучи кирпичей, он обязательно останавливался и забирал их, а если в фургоне ехали дети, то мы должны были ему помогать. Он брал нас с собой в магазины стройматериалов и подговаривал носить в кузов фургона какие-нибудь доски, песок или каменные плиты, пока он отвлекал продавца своей болтовней и шутками. Он никогда не покупал нам велосипеды. Он просто брал нас с собой в парк, высматривал там велосипед подходящего размера и забирал его. Иногда он воровал велосипеды в местном парке в конце нашей улицы, но чаще всего мы ехали в один из парков Челтнема, где жили люди побогаче, и нам с большей вероятностью могло попасться что-нибудь получше качеством.

Я всегда нервничала, когда приходилось помогать ему. Я знала, что это неправильные поступки, и боялась, что может случиться, если нас поймают. Папа насмехался над этими моими переживаниями. Он как будто преподавал мне – и всем другим своим детям – важный урок о том, как выкручиваться в этой жизни. Мама прекрасно знала, что он берет нас в помощники для своего воровства, но никак не старалась мешать этому.

Однако, несмотря на все это, он крайне добросовестно работал. Все деньги, которые зарабатывал, в том числе зарплату от «Мюир Хилл», он целиком отдавал маме, и она, выделяя ему немного на табак и самокрутки, припрятывала деньги где-то на верхних этажах дома. А на досуге он продолжал медленно, но верно заниматься глобальной перестройкой дома. Он не только изменил верхнюю часть дома, но и сделал обширную пристройку сзади.

Мама по-прежнему зарабатывала проституцией, но – возможно, из-за того, что денег стало меньше из-за потери дохода с жильцов, – она также стала брать различные подработки, в том числе трудилась уборщицей. Вдобавок к этому она ухаживала за домом и воспитывала растущее потомство – после Тары и Луиз появился наш младший брат и две сестры в 1980, 1982 и 1983 годах. За шесть лет родились пятеро детей. Я не помню, говорила ли мне мама каждый раз, что забеременела, мне просто казалось, что она практически всегда ходила беременной в те годы.

С появлением каждого ребенка все больше и больше домашних дел перекладывалось на плечи нас, старших детей. Она научила меня и Хезер готовить и шить, не потому, что считала эти навыки полезными в нашей дальнейшей жизни, как иногда нам говорила, а потому, что ей просто нужна была наша помощь. Она поручала нам все домашние дела перед тем, как мы уходили в школу, а когда возвращались, нас ждало еще больше работы. Она никогда не просила вежливо, а чаще так: «Сегодня вечером ты вымоешь это, Стив!», «Хезер, эти полы нужно помыть!», «Не забудь об этой сраной глажке, Мэй, в корзине для белья скопилась уже целая гора!»

Примерно в то же время, когда Энн-Мари сбежала из дома, мама с папой переселили нас из подвала, и теперь мы могли спать наверху. Нельзя наверняка сказать, что повлияло на такую перемену, и была ли она как-то вызвана тем, что внизу похоронены тела. Я думаю, что это тоже могло стать причиной. Когда полиция начала находить тела в подвале и папа сознался, что хоронил их там, он также рассказал, что волновался из-за запаха разложения, потому что этот район отличался высоким уровнем грунтовых вод. В те годы, что мы спали в подвале, его регулярно затапливало: мы просыпались и обнаруживали на полу воду коричневого цвета высотой по щиколотку. Я помню, там внизу стоял сундук, что-то вроде ящика для игрушек, и мы запрыгивали туда, представляя, что это лодка, пока ждали, когда придет мама и выпустит нас. Вместе с водой подвал наполнялся отвратительным запахом, но нам в голову даже не приходила реальная причина этого запаха. Папины попытки забетонировать пол, очевидно, были недостаточно успешны, чтобы полностью скрыть то, что таилось под этим полом.

Когда мы только начали спать наверху после подвала, мама с папой поставили для нас две двухъярусные кровати в одном из концов зала в новой постройке, которую соорудил папа. Они повесили тяжелые коричневые занавески,