Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— И теперь хочет, чтобы со мной случилось то же самое.

— Именно.

— И при этом напрочь забывает, что сел за убийство женщины и надругательство над её телом.

— Если бы у таких ублюдков в голове было хоть немного мозгов, чтобы об этом задумываться, они бы и не творили такого дерьма.

— Наверное, ты прав. Позвонишь, если что-нибудь узнаешь об этом Пальцере?

— Да. И тебе лучше поскорее где-нибудь бросить машину. Горгес собирается объявить тебя в розыск.

— Чёрт!

— Я рассказал ему о похищении Кирстен, но это ничего не меняет: ты был на месте преступления, мы нашли твои отпечатки на орудии убийства, и ты уклоняешься от допроса. Официально ты подозреваемый. Тем более у тебя есть мотив — спасти жизнь сестры.

— А что Горгес думает неофициально?

— Честно? Не знаю. Его слова были такие: «Доставьте его сюда, пока общественность не растерзала нас».

У Макса горячо запульсировало в висках.

— Общественность?

— Мы все хотели бы как можно дольше не раскрывать твоё имя, но ты и сам понимаешь: это невозможно.

— Да, понимаю…

В лучшем случае у них было два-три дня, прежде чем его имя пришлось бы назвать прессе, если Горгес не хотел рисковать обвинениями в сокрытии информации.

— Ещё раз спасибо. Я знаю, как много для тебя значила Верена. И хорошо помню, каково это — терять любимого человека.

— До связи.

И снова в голосе Бёмера прозвучала та ранимая, беспомощная нотка.

— Да. До связи.

Не прошло и двух минут, как мать позвонила снова. Сначала Макс хотел и этот звонок оставить без ответа, но вовремя вспомнил, какой настойчивой она становится, когда тревожится за одного из детей.

Вполне возможно, если он не ответит, она позвонит в управление. А если коллеги ещё не успели прийти к ней из-за похищения Кирстен, тогда ей наверняка сообщат и о том, что сына разыскивают по подозрению в убийстве.

Нажав кнопку на руле, он принял вызов.

Как обычно, она не спросила сперва, как у него дела. Сразу заговорила о сестре:

— Ты знаешь, что с Кирстен? Я не смогла дозвониться до неё утром домой, а на работе мне сказали, что она не появлялась ещё со вчерашнего дня.

Значит, коллеги к ней ещё не приходили. Но тревога в её голосе звучала слишком ясно.

— Она… в гостях у подруги. В Леверкузене.

Макс и сам не понимал, зачем лжёт. Всё равно скоро она узнает правду.

— Всё вышло внезапно. Но, насколько я знаю, она взяла отпуск. Наверное, тот человек, с которым ты говорила по телефону, просто этого не знал.

— Я говорила с её начальником. И он, по-твоему, не знает, что она взяла отпуск?

— Мама, послушай…

— Макс, я хочу знать, что происходит. Она ведь не у подруги, так? С ней что-то случилось? Она попала в аварию? Ну же, говори.

— Это… сложно.

Он и сам слышал, как жалко это прозвучало. И она тоже.

— Что за чушь ты говоришь? Сложно? Речь идёт о моей дочери. Если ты сейчас же не скажешь, что случилось с Кирстен, я обзвоню все инстанции, пока не узнаю. У неё была авария, да? Господи, конечно, была. Иначе зачем бы ты пытался меня обмануть? Я ведь всегда говорила, что ей опасно одной ездить на работу. Она серьёзно ранена? Она в больнице? Макс! Поговори со мной!

— Нет, аварии не было. Просто…

Он ненавидел и то, что должен был сказать ей это, и то, что вынужден был говорить по телефону.

— Кирстен похитили.

В следующую секунду он поспешно добавил:

— Но с ней всё в порядке!

— По… похитили?

В одном этом слове было столько непонимания и боли, что у Макса на глаза навернулись слёзы.

— Да. Но мы знаем, кто это сделал, и я с ним на связи. Я уверен: мы быстро освободим её, и она не пострадает.

Ложь легко сорвалась у него с губ, потому что именно этого он желал больше всего на свете.

— Но почему? Чего хочет похититель? Денег?

— Нет, дело в старом расследовании. Он хочет…

Чего именно?

— Он хочет, чтобы я извинился перед ним и ещё перед несколькими людьми. Людьми из Леверкузена. Поэтому я сейчас и еду туда. После этого он её отпустит.

— Господи… Моя бедная девочка…

Она всхлипнула.

— Если он сделает ей что-нибудь…

— Не сделает, мама. Я этого не допущу. Забыла? Я полицейский.

— Но ведь именно поэтому её, наверное, и похитили, — простонала она, и в её голосе невозможно было не расслышать упрёк.

Его мать не могла знать, насколько она права.

ГЛАВА 9

Макс попытался хоть немного успокоить мать, но, разумеется, безуспешно. Какая мать позволит утешить себя словами, если её дочь похитили? Дочь с инвалидностью.

Тем временем трубку взял отец, и Максу снова пришлось повторить ту же историю. С тяжёлым сердцем он закончил разговор, пообещав, что делает всё что может и он свяжется с ними при первой же возможности. После этого сразу поехал к главному вокзалу Дюссельдорфа и поставил свой CC на парковке.

Даже если коллеги обнаружат машину, никто не поймёт, что сам он уже давно в Кёльне.

Нет, поймут, тут же одёрнул он себя. Если Горгес распорядится объявить его в розыск, коллеги сразу вычислят, что он в Кёльне: телефон будет регистрироваться в местных сотах. Но с этим уже ничего не поделаешь.

На вокзале он купил билет и меньше чем через четверть часа уже сидел в региональном экспрессе. С учётом нескольких остановок поезд шёл до главного вокзала Кёльна около получаса.

По пути к площади у собора Макс понял, что до звонка Ноймана остаётся ещё минут двадцать. Пока розыск официально не объявлен, он мог передвигаться свободно.

Он присел на низкую стену у широкой лестницы, ведущей на верхнюю площадку, и позвонил Бёмеру.

— Ты уже что-нибудь знаешь?

— Да. И немало. Я тут кое-кого обзвонил, покопался в базах. Мы не ошиблись. Когда Ноймана тогда взяли — благодаря тебе, — Бургхард Пальцер, ещё совсем молодой комиссар, входил в спецподразделение управления особых операций и участвовал в задержании.

— Значит, вот она, связь.

— Да. И есть ещё одна любопытная деталь. Ты ведь помнишь, что Ноймана, как и