"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

– Но ты всегда мечтала стать адвокатом.

Тео вяло улыбнулась.

– Солиситором[326], – ответила она, Гас совсем обамериканился. – Гас, я поступила на юридический в восемнадцать. Я тогда даже не понимала, чем, собственно, занимаются адвокаты. Я просто хотела быть похожей на тебя и делать то же, что и ты, чтобы… – Она покачала головой.

Гас вздохнул.

– Ладно, я все понимаю. Но наверняка в Австралии есть и другие профессии? Зачем ты вернулась?

– Я… я решила… – Она выложила ему все про курсы литературного мастерства и идею своего романа. Слова лились водопадом, как на исповеди: она призналась, как постепенно теряла интерес к юриспруденции, как крепло чувство паники и одиночества и ощущение, что она не выдержит еще один день и еще одну лекцию, пока не осталось лишь одно желание: спасаться бегством. В какой-то момент Тео решила замолчать, зная, что сбивчивые объяснения и отчаянные оправдания делают ее похожей на сумасшедшую, а Гас должен был верить, что она не сошла с ума. Она закусила губу, борясь с искушением нарушить молчание.

Гас некоторое время ничего не говорил и смотрел на нее, будто пытаясь определить, в себе ли она. Потом у него вырвался недовольный стон.

– Боже, Тео. Ты могла бы рассказать мне все по телефону. Я бы встретил тебя в Форт-Уэрте.

– Ты бы велел мне остаться в Австралии… доучиться и получить диплом.

– Я твой старший брат. Естественно, я велел бы тебе доучиться. Но ты бы все равно меня не послушалась, и я бы встретил тебя в аэропорту.

Он показал ей две свободные комнаты и разрешил выбрать одну из них, хотя посоветовал ту, что дальше от ванной: по ночам гудели трубы.

Сначала Тео решила, что он ее не понял.

– Я бросила университет, – медленно повторила она. – Сказала декану, что не вернусь. Я не стану адвокатом, Гас. Я отучилась два курса… то есть у меня, считай, нет никакой квалификации… но я не могу…

– Да, ты говорила. – Он зевнул. – Есть хочешь? Умираю с голоду.

– Но траст…

Гас пожал плечами. Высшее образование Гаса и Тео Бентон финансировалось из траста, учрежденного их покойным дедушкой Робертом Маклином, высокопоставленным членом Американской ассоциации юристов. Его единственная дочь вопреки отцовской воле вышла за австралийского музыканта без гроша за душой, и тот лишил ее наследства и вычеркнул из жизни, но учредил траст, надеясь таким образом вернуть расположение внуков и заманить их обратно в свой мир.

– Если хочешь, я поговорю с попечителями, – спокойно ответил он. – Можно договориться об академе до конца учебного года.

– Но я не собираюсь возвращаться. Дед умер, ему все равно!

Гас улыбнулся.

– Погоди, узнав о твоем решении, старый ублюдок, глядишь, воскреснет. (Дед выбрал им будущее и даже из могилы умудрялся управлять их жизнями через условия траста. Гас пошел по пути наименьшего сопротивления; его младшая сестра оказалась смелее. Но не зря же он был адвокатом – он попытался обеспечить Тео путь к отступлению.) Давай не будем ничего говорить попечителям, пока в этом не возникнет абсолютной необходимости. Нам совсем не на руку, если они будут знать заранее. Я просто скажу, что ты решила взять академ до конца года и помочь мне с делом. Получить бесценный практический опыт.

– Они не поверят.

– Убеждать – моя работа. – Гас взглянул на экран смартфона. – Можно заказать доставку… что ты хочешь?

Вопреки себе Тео улыбнулась.

– У тебя есть время до Рождества, чтобы написать свой роман, – продолжал он. – Тогда по крайней мере сможешь сказать им, что бросила юридический не для того, чтобы бомжевать… хотя последнее выглядит весьма заманчивым. – Гас достал бумажник и дал ей дебетовую карточку, привязанную к его счету, на случай если ей понадобятся деньги. – Пароль – веджемайт[327].

Тео взяла карточку, от облегчения и благодарности даже забыв сказать «спасибо». Вытерла глаза рукавом, но вся решимость держать себя в руках куда-то делась. Пес по имени Пони лизнул ее в лицо.

Гас протянул ей коробку бумажных салфеток и заказал пиццу.

– Почему ты… такой добрый? – наконец спросила Тео сквозь слезы, демонстрируя поразительное отсутствие красноречия для человека, обладающего литературным талантом. Гас был старше ее на шесть лет, и уже более десяти лет они жили в разных домах и даже странах. Он уехал из дома, когда ей было десять. Она росла в его тени, в равной степени восхищалась им и презирала, тосковала по нему, ненавидела его и любила. Но ей казалось, что она не знает его, как положено знать друг друга членам одной семьи. Да и как она могла его знать? – Ты же не подыгрываешь мне? Потому что я разревелась? Поверь, я нормальная… хотя кажется иначе.

Гас рассмеялся.

– Ты права, я просто тяну время до приезда «скорой», а там уж врач вколет тебе снотворное.

Она посмотрела ему в глаза.

– Послушай, Тео, необязательно все время быть собранной. Человек может бурно реагировать на события, это нормально.

– Я не…

– Я знаю. Но ты можешь плакать, ничего страшного. Поняла?

Тео кивнула. В минуту беды она инстинктивно обратилась к Гасу, как делала в детстве. И теперь вспомнила, что инстинкт еще никогда ее не подводил. Она выдохнула.

– Прости. Я решила, что раз мы оба всегда хотели быть адвокатами… ты не поймешь, с чего мне вдруг захотелось писать романы.

Он пожал плечами.

– Я хотел быть серфером.

На том и порешили. Тео расположилась в дальней от ванной комнате, послушав совета брата.

Гас купил старый дом в паре улиц от здания адвокатской конторы «Крэйн, Хэйс и Перселл», которая теперь называлась «Крэйн, Хэйс и Бентон». Дом отчаянно нуждался в ремонте. Он и раньше не был шикарным, но в теперешнем состоянии определенно мог считаться худшим домом на лучшей улице – или лучшей из тех, что Гас мог