Тихая ночь - Энн Кливз

Когда он приехал к Уильямсонам, девочка уже спала, но все взрослые были на месте. Даже Агги позвали из соседнего дома. Перес не ожидал этого и не был уверен, что это хорошо, но выпроваживать ее сейчас означало начать разговор с конфликта. К тому же ему все равно нужно было поговорить и с ней. Они сидели рядком на диване. Мартин открыл дверь и вернулся на свое место.

– В чем дело, Джимми? Не думал, что ты любишь давить. Зачем ты приехал в школу и напугал мою жену?

– Я задаю вопросы. Именно за это мне и платят.

– Ты обвинил ее в том, что она знает убийцу!

– Нет, – холодно ответил Перес. Он терпеть не мог, когда его считают грубияном. В наступившей паузе он размышлял, стоило ли действовать иначе. Но они должны понимать серьезность ситуации. – Я спросил, есть ли у нее предположения. Это совсем другое. Если бы я считал, что она в курсе происходящего, то уже арестовал бы ее за препятствование правосудию. – Он помолчал. – Мне нужен был взгляд со стороны. Дон здесь недавно, она более объективна. Только и всего.

До сих пор Дон молчала, но теперь заговорила:

– Простите. Я слишком бурно отреагировала. Но это ужасно. Насилие прямо у порога. Сначала казалось, что это где-то там… а теперь оно проникло в наш дом, стало частью нашей жизни. Неужели кто-то ненавидит всех жителей Биддисты?

– Нет, – сказал Перес. – Думаю, дело не в этом.

Повисло молчание.

– А ты, Агги? – спросил он. – Можешь рассказать, что здесь происходит?

Она сидела на диване, держа спину идеально прямо, и когда покачала головой, все остальное оставалось неподвижным, поэтому жест выглядел неестественным, будто у марионетки.

– Чем ты занималась пятнадцать лет назад?

– Жила в Скалловее с мужем, работала в гостинице и присматривала за Мартином.

– Твоя мать тогда еще жила в Биддисте?

– Да, в этом доме. Отец к тому времени уже умер. Я вернулась сюда после ее смерти.

– То есть ты часто приезжала?

– Очень часто, – сказала Агги. – В Скалловее я так и не прижилась. Может, потому муж таким и стал. Душой я никогда не лежала ни к браку, ни к той работе.

Перес взглянул на Мартина, ожидая реакции, шутки или хотя бы гримасы, но тот молчал.

– А ты, Мартин? Часто бывал в Биддисте?

– Я был подростком, – пожал плечами он. – Тусовки с друзьями, футбол, музыка. Меня сюда не тянуло. А в гостинице было весело: постояльцы, помощь отцу на кухне… Мне там нравилось.

Перес снова повернулся к Агги.

– Ты поддерживала связь с Беллой?

– Конечно. Я навещала ее в пасторском доме. Ей нравилось, когда я приходила, если рядом больше никого не было и некому было восхищаться ее роскошным домом и мебелью. Мое присутствие лишний раз напоминало ей, как высоко она взлетела.

– Звучит печально.

– Разве? – удивилась она. – Я не завидовала Белле. Она не была счастлива. Сколько бы ни имела – ей всегда было мало. А ребенка у нее так и не появилось. Она отчаянно хотела малыша. Физически, как одержимая. Говорила мне об этом. У нее были новые друзья, поклонники, но по-настоящему она доверяла только старым подругам. Сейчас ей было бы проще, но тогда все держалось на традициях: сначала муж, потом ребенок. А мужа у Беллы все не появлялось. Вернее, никто не подходил. Мужчины водились, но никто не хотел жениться или сделать ей ребенка.

– Тебя приглашали на ее вечеринки?

– Не как гостью. – Агги усмехнулась. – Да я и не пошла бы. С незнакомцами мне неловко, а на вечеринках Беллы всегда было полно чужаков. Как в отеле, только хуже. Я всегда была стеснительной.

– Но ты там бывала?

– Да, иногда помогала. Готовила, убирала.

– Ты работала на Беллу Синклер? – спросил Мартин, явно ужаснувшись. – Как служанка?

– А чем ты сам занимаешься в ресторане «Сельдяного дома», сынок? – улыбнулась Агги. – Да и работой это не назовешь. Просто помогала, если была рядом. Мне даже не всегда платили – разве что Белла привезет из поездки сувенир, красивый, но бесполезный, или пришлет двадцать фунтов вместе с поздравительной открыткой. Мы же учились вместе. Наши пути разошлись, но мы остались подругами.

– А другие соседи? – спросил Перес. – Белла и их нанимала?

– Эдит иногда приходила на вечеринки небольшого размаха, но редко. Они с Беллой не ладили. У Эдит тогда уже было двое детей-погодков, хоть и подросших, но все равно за ними приходилось смотреть, а еще свекор – требовательный старик.

– А другие?

– Ну, Лоуренс и Кенни работали над «Сельдяным домом». Казалось, эта стройка никогда не закончится. Когда Белла купила здание, все решили, что она сошла с ума. Тогда это был просто остов с ржавой крышей – не то что сейчас. Они фактически отстроили дом заново, используя старый камень и балки. А теперь только взгляните – галерея, ресторан…

– Ресторан открылся всего пять лет назад, – вставил Мартин.

– А галерея? – спросил Перес. – Когда ее достроили?

– Парни работали урывками, – сказала Агги. – Только по вечерам. Кенни занимался фермой, Лоуренс днем строил для других – тех, кто платил. К отъезду Лоуренса они почти закончили. Думаю, он специально дождался завершения. Не мог бросить дело на полпути.

– Он предупредил, что уезжает?

– Нет, но это не стало неожиданностью. Он все то лето не мог усидеть на месте.

– Тем жарким летом, когда Белла устраивала вечеринки?

– Тем самым. Кенни тогда надолго уехал на заработки. А Лоуренс остался. Белла приглашала его на вечеринки как гостя.

– И как он себя вел?

– Как шут при королевском дворе. Мне было больно на это смотреть. Он был хорошим человеком, но вспыльчивым. Мог бы держаться с достоинством. Он думал, модные художники и писатели считают его остроумным и обаятельным, а они смеялись за его спиной. Звали клоуном.

– Похоже, он тебе нравился, Агги.

Она покраснела – резко, будто Перес ударил ее словами, поставил на лице отметину.

– И пусть бы дурачился. Все лучше, чем злиться. Да и передо мной он не старался так, как перед чужаками.

– Вы были больше чем друзья, Агги?

Перес ждал, что Агги опять покраснеет, но она ответила с достоинством:

– Мы были друзьями. Не более. Его клоунада предназначалась не для меня. К тому же я была замужем за Эндрю. – Она помедлила. – Но мне всегда было жаль Кенни. Он вечно оставался на вторых ролях. Тихий, замкнутый. А Лоуренс – сплошное веселье и сияние, вся эта показуха… – Она взглянула на Переса. – Не обращай внимания. Я несу какую-то чепуху.

«Но то лето Кенни провел