Пропавшая книга Шелторпов - Анна Свирская

что он тоже мог оказаться если не ключом к тайне «Ворона вещей», то хотя бы подсказкой. Но ей абсолютно ничего не приходило в голову. Как и тогда в Эбберли, она записала на развороте своего блокнота все факты, что знала, но ей не удалось провести никаких стрелок от одного к другому, кроме тех, что обозначали знакомства: Шелторп, Лайл и Этеридж знали друг друга. Ещё стрелочки обозначили любовный треугольник сэр Фрэнсис – леди Изабель – Доминик Томпсон, но Айрис казалось, что он здесь совсем ни при чём.

Может быть, она зря вычёркивала из расследования эту часть схемы – в конце концов, у Доминика Томпсона был мотив, и ещё какой! – но она не видела никакой связи между Томпсоном и книгой.

Айрис смотрела на схему, которая выглядела даже не схемой, а просто набором слов, и утешала себя тем, что в прошлый раз было точно так же. Надо просто отыскать тот единственный факт, который свяжет всё воедино. И сейчас у неё шансы отыскать его гораздо выше, чем в Эбберли: Этеридж умер два года назад, лорд Шелторп в прошлом месяце, сэр Фрэнсис вчера. Возможно, не все следы ещё потеряны.

Вернувшись в свою комнату, Айрис ещё немного подумала над схемой из блокнота, а потом села дочитывать «Ворона вещей».

Она прочитала около половины, но никакой ворон в повести так и не появился. История рассказывалась от лица мистера Фримантла, преподавателя маленького колледжа, который отправился в неназванную деревушку где-то в Восточной Англии. Его двоюродная сестра Эдна была замужем за священником, который недавно получил приход в той самой деревушке. Когда они с мужем прибыли в деревню, то вскоре узнали о ферме Искелет, уединённом месте на краю леса. Люди из Искелета редко показывались в деревне, не ходили в церковь и, кажется, вообще не были христианами. Жители деревни привыкли к Искелету настолько, что странности его обитателей не казались им странностями. Эдна и её муж, преподобный Коутс, решили, что они обязаны позаботиться о душах прихожан, которые, несомненно, находились в опасности из-за соседства с Искелетом. Коутсам потребовалось несколько месяцев на то, чтобы настроить деревню против людей с фермы, и в одну из ночей туда заявилась толпа и потребовала, чтобы безбожники убрались с этих земель. Им даже не позволили взять с собой ничего, кроме одежды, что была на них.

Среди них была слепая старуха, которая не могла идти сама. Родственники на руках донесли её до хижины в лесу. Утром старуха велела всем остальным уходить, она же останется здесь, потому что чувствовала, что умирает. Все повиновались ей и ушли, ухаживать за старухой осталась лишь женщина по имени Аннели. Окрылённые победой Коутсы решили не опускаться до преследования немощной старухи и не изгонять её из хижины. Через несколько дней она умерла, и в ту же ночь во сне умер корзинщик, здоровый тридцатилетний мужчина. А после начали умирать и другие из тех, кто явился тогда на ферму Искелет: кто-то оступался и падал с высоты, кого-то уносил приступ удушья, кто-то просто падал замертво. И дня не проходило, чтобы в деревне или окрестностях кто-то не умер, и хотя смерти не походили на убийства, стало понятно, что нечто опасное и злое было потревожено в Искелете и там и надо искать причину всех бед.

Аннели обнаружили там же, в хижине, ещё нескольких человек – в деревне в двадцати милях, где они подрядились расчищать новое поле от камней. Всех поместили за решётку, но смерти это не остановило.

Жители деревни теперь винили преподобного Коутса в своих несчастьях. Эдна пробовала говорить с Аннели, но было сомнительно, что та могла дать вразумительный ответ, она походила на сумасшедшую. Остальные были не лучше: бормотали что-то про то, что старуха была сильна и тверда, а у Аннели после той ночи дыра в душе. Но было ясно, что и они до конца не знают, что происходит.

Ферму обыскали, но свидетельств того, что её обитатели занимались колдовством, не нашли. Подозрения вызвала лишь книга – единственная в доме. Толстая пергаментная тетрадь в шестьдесят листов, невероятно старая, но всё равно крепкая.

Мистер Коутс получил хорошее образование; он распознал в значках, которыми была исписана тетрадь, руны, а Эдна вспомнила, что её кузен как раз их и изучал. Она написала ему и попросила приехать. Самой Эдне она казалась кошмарно древней и ужасающей, один её вид уже вызывал отвращение.

Получив письмо, Фримантл не поверил в сверхъестественные смерти, решил, что его родственница, оказавшись в глуши и будучи оторвана от просвещённого общества, повредилась рассудком. И нужен ей не знаток древнескандинавского, а доктор с опытом лечения истерии. Тем не менее упоминание рун его заинтересовало, и он отправился в путь.

Руническая рукопись привела Фримантла в восторг. По начертанию знаков можно было предположить, что записи были сделаны не раньше девятого или даже восьмого века – настоящее открытие! Он начал потихоньку разбирать тексты, одновременно пытаясь выяснить, откуда на английской ферме могла взяться такая вещь, к тому же так хорошо сохранившаяся. Он расспрашивал людей, ездил в архивы и быстро обнаружил, что ферма Искелет не меняла хозяев и принадлежала одной и той же семье сотни лет. Он нашёл упоминание «хижин Эксерлед», стоявших на том же самом месте в Книге Судного дня. Фримантл выяснил, что, какие бы войны ни велись на этих землях, кто бы их ни захватывал, никто не трогал Искелет и его обитателей. И только его кузина с мужем, желая навести в приходе порядок, решили вторгнуться туда – впервые за тысячу с лишним лет.

«Столетиями это место стояло, ничем не защищённое, и как держались в стороне жители деревни, так и любой вторгшийся на эти земли, будь он дан, или норманн, или солдат армии Кромвеля, останавливался. Они понимали знаки: скользкое движение на краю зрения, предостерегающие голоса птиц, дрожь в загривке, упрямую вязкость грязи под ногами. Всё говорило им, что не стоит тревожить то, что сокрыто там. Они ощущали предел, который нельзя переступать, и уходили. Эдна и преподобный Коутс утратили животную чувствительность своих предков, они не замечали того, что лежало за пределами обыденности, а если и замечали, то умели убедить себя, что им померещилось. Они оказались достаточно глухи и слепы для того, чтобы нарушить границу».

На этих словах Айрис остановилась в прошлый раз и теперь начала читать с них же.

Фримантл изучил рукопись, оказавшуюся сборником вис; многие из них были ему знакомы, часть он видел впервые. Последняя