Маленькая красная смерть - А. К. Бенедикт

За столом спиной к Лайле сидела женщина, её пальцы летали по клавиатуре ноутбука. У неё были длинные рыжие волосы, собранные в пучок.

Это была не Ребекка.

Ужас сжал желудок Лайлы. Значит, другую писательницу заставили сменить Кейти и создавать эти макабрические обои для логова Потрошителя.

— Вы можете перестать писать, мэм. Я офицер полиции, детектив. Вы в безопасности.

— Лайла? — Женщина испуганно развернулась на стуле. Прошло двадцать пять лет — и в то же время ни одного мгновения.

Это была Эллисон.

Глава 57. Элли

Сердце Лайлы казалось слишком маленьким, а руки — слишком короткими. Она обняла Эллисон лишь раз, но ей хотелось окутать свою потерянную любовь десятикратными объятиями. Рано или поздно ей придется отпустить её, но не сейчас. Эллисон вернулась. Неважно, что они — плод вымысла. Они есть друг у друга. И то, что между ними, было реальнее любой сказки.

Эллисон, однако, застыла как статуя. Оцепенела.

Лайла ослабила хватку и отступила на шаг. У Эллисон были все признаки шока: огромные зрачки, прерывистое дыхание, она судорожно держалась за стол, чтобы не упасть.

— Прости, — сказала Лайла. — Мне не следовало так налетать с объятиями. Просто я… я не могу поверить, что это ты.

— Как такое возможно? — прошептала Эллисон.

— Тебя держали в плену, ты была еще одной писательницей, работавшей на Потрошителя. И я нашла тебя. Наконец-то.

Лайле хотелось прыгать, кричать и танцевать, но она вела себя тихо, чтобы не напугать Эллисон, которая и так через многое прошла. Она рассматривала её: Эллисон была выше Лайлы как минимум на десять сантиметров, её кожа уже не была кожей подростка — это была зрелая, красивая женщина. На золотой цепочке у неё на шее висела буква «Э». Не «П» — Пердита, а «Э» — Эллисон. Годы, проведенные в разлуке с прежними друзьями и семьей, не заставили её забыть свою истинную суть.

Эллисон посмотрела ей прямо в глаза. Этот зрительный контакт ощущался как крещение.

— Ты настоящая. — Она протянула руку и коснулась кожи Лайлы. — Ты жива.

— Мы обе живы. Каким-то образом. Мы поговорим об этом позже, а сейчас давай убираться отсюда.

Эллисон покачала головой.

— Всё хорошо, — мягко сказала Лайла. — Он мертв. Мы можем уйти, это безопасно. Поговорим в уютном месте, тебя осмотрят врачи.

Она осторожно взяла Эллисон за руку, чтобы увести, и случайно смахнула листок со стола. Наклонившись, чтобы поднять его, она зацепилась взглядом за слова на экране ноутбука:

Пройдя по узкому коридору, пахнущему благовониями наг-чампа и цитрусом, она обнаружила две двери по обе стороны. Содрогнувшись от запаха, когда вошла в первую, она не сразу смогла осознать увиденное. Это была спальня, обклеенная от пола до потолка отпечатанными страницами…

— Что происходит? — спросила Лайла. Эллисон потянулась к ней, но Лайла отпрянула. — Я не понимаю. Кейти — писательница, не ты.

— О Боже, — прошептала Эллисон, её глаза расширились еще больше. Она развернулась и начала лихорадочно выбрасывать вещи из ящиков стола. Достала крошечную шкатулку для украшений и открыла её. Внутри лежал миниатюрный белый зуб.

— Я думала, что сама выдумала эту историю с зубом… а потом однажды ночью я немного выпила, взяла свой первый молочный зуб и загадала желание: чтобы Лайла, о которой я пишу в своей новой книге, стала реальной.

Она сделала шаг к Лайле, слезы катились по её бледному лицу. Её худое тело сотрясали рыдания, которые, казалось, разрывали её на части.

— И ты стала. Ты здесь. Моя воображаемая подруга воплотилась в жизнь.

— Твоя воображаемая подруга? — переспросила Лайла.

Эллисон кивнула, на её лбу прорезались морщины, которых Лайла никогда не видела. Она уставилась в пол.

— Я выдумала тебя, когда была маленькой.

Что-то глубоко внутри Лайлы болезненно надломилось.

— Я была для тебя просто игрой. — По крайней мере, когда она думала, что её написала Кейти, у неё была цель. Спасать людей. Но в реальности она оказалась игрушкой, которую можно выбросить.

— Нет! Всё мое детство ты была рядом. Особенно в самые темные времена. Когда я была подростком… — Тон Эллисон нес в себе тяжесть того, что слова не могли выразить. — Ты помогала мне, отвлекала от реальности. От него.

Лайла представила юную Эллисон, совсем одну.

— Мне так жаль, что я так долго не понимала, — сказала она. — Всё сошлось, только когда я прочла рассказ, который ты написала для миссис Рейнольдс. Ты ушла, потому что кто-то причинял тебе боль.

Эллисон кивнула, слезы обжигали её щеки.

— Мой дядя. Я рассказала маме, но она и слова не хотела слышать против брата.

Лайла вспомнила слова Колма о необходимости жить дальше.

— А твой отец?

— Я не знала, как… не могла подобрать слова. Я чувствовала себя такой неправильной. А мама никогда бы ему не сказала.

— Но Райна Рейнольдс тебе поверила.

— Она читала мои тексты — и между строк. Когда она вызвала маму на разговор, то поняла, что та находится в таком глубоком отрицании, что ничего не изменится. Я собиралась сбежать, но тут Райна сказала, что она с семьей уезжает, и я умоляла её забрать меня с собой.

— Мне так жаль. — Голос Лайлы дрогнул. — Я бы хотела по-настоящему тебе помочь.

Эллисон взяла её за руки, они склонили головы друг к другу.

— Ты помогала. Я бы не справилась без тебя и всех тех моментов, которые мы якобы провели вместе в моих мечтах. Но хотя эти воспоминания для тебя реальны, они родились в моей голове. Там ты существовала до сих пор — там и в моем сердце.

Лайла сжала пальцы Эллисон. Слова «воображаемая подруга» задели её за живое, заставив почувствовать себя чем-то ребяческим и легко заменяемым. Но от прикосновения Эллисон она ощутила нечто более глубокое; осознание того, что знала всегда. Они были именно теми, кто был нужен друг другу; две стороны одного целого. Она позволила этому чувству наполнить её.

— А где ты существовала всё это время?

— Райна сменила нам имена после того, как забрала меня, чтобы мы могли залечь на дно, и это вошло в привычку. Я пыталась забыть прошлую жизнь. Даже тебя. С тех пор я вела кочевой образ жизни, перебивалась случайными заработками, в основном в Англии, иногда за границей. Я вернулась, когда мама — Райна — заболела в прошлом году.

— Что случилось сейчас, из-за чего ты «загадала» моё появление в реальности?

Эллисон отвернулась, её плечи поникли.

— Мой брат. Бен. В детстве мы были близки,