"Зарубежный детектив 2026-22". Компиляция. Книги 1-14 - Котаро Исака

его подстрелили, колени начинают подгибаться. Цикада заваливается на бок, падая на большую сухую ветку. Бок ему прошивает боль. Ухо прижимается к холодной, сырой земле.

Он смотрит наверх. Раскачивающиеся кроны криптомерий над его головой взирают на него с недосягаемой высоты. Они кажутся чернее, чем ночь. Их ветви издают громкий, почти оглушительный шелест, острые хвоинки падают вниз, летя сквозь несколько десятков метров холодного воздуха. На краю поля зрения, гораздо ближе, чем верхушки криптомерий, он видит бледное лицо Кита, словно парящее в пространстве. Не произнося ни слова, тот тоже смотрит на Цикаду.

«Эй, Цикада, ты ведь не проиграешь, правда?»

Голос определенно принадлежит не Киту. Цикада с трудом переводит взгляд. Слева от Кита стоит Иваниси. Его узкое лицо, похожее на морду богомола, скривилось в ухмылке, кривые зубы походят на множество таращащихся на Цикаду глаз.

– Ты ведь… я слышал, что ты выпрыгнул из окна, – Цикада сжимает зубы, сопротивляясь боли.

«Заткнись».

– Так он что, правда тот самый парень, который заставляет людей совершать самоубийства, да? – Цикада вытягивает палец, чтобы указать на Кита, но его рука ужасно трясется. Увидев это, он начинает дрожать еще сильнее.

«Ну да, он мистер Самоубийца».

– Он не заставил меня совершить самоубийство. – Цикаде удается криво улыбнуться, затем он показывает на свою грудь: – Он пристрелил меня. А это совсем другое дело.

«Это потому, что ты сильный». Очертания Иваниси вдруг становятся расплывчатыми, словно смешиваясь с окружающим пейзажем.

– Что крохотная цикада может поделать с огромным китом? Самое большое млекопитающее на планете против насекомого…

«Ты, полагаю, знаешь, что сейчас происходит, а?» Иваниси выставляет вперед подбородок.

– Что?

«Ты умираешь».

– Это я прекрасно знаю, – Цикада поворачивает голову и сплевывает. Его слюна красна от крови. Ниточка кровавой слюны тянется из угла его рта.

«Скажешь какие-нибудь последние слова?»

– Нет, – отвечает Цикада, но затем разочарованно стонет: – Устрицы!

«Устрицы?»

– Я оставил моих устриц в миске с водой, чтобы смыть с них песок, – рассеянно шепчет Цикада. Его мысли уносятся на кухню в его квартире, где в миске с водой мирно дышат маленькие раковины. С каждой песчинкой, которую они выталкивают из своих створок, к поверхности поднимается крохотный пузырек воздуха. – Интересно, смогут ли они оставаться там вечно?

«Ты сейчас про устриц?»

– Да, про устриц. Как думаешь, кто более совершенен, люди или устрицы?

«Люди, это же очевидно».

– Дурачок. Все знания и вся наука, которая есть у людей, служит и помогает только людям. Понимаешь, о чем я? Ни одно живое существо на планете, кроме самих людей, не становится счастливее от того, что люди существуют.

«Может быть, в следующей жизни ты переродишься устрицей».

– Я был бы счастлив этому. – Цикада снова прижимает руку к груди, потом смотрит на кровь на своей ладони.

«Эй, ты что-то уронил». Иваниси показывает на землю рядом с Цикадой. Там лежит маленькое золотое кольцо, испачканное грязью.

– Ах, это… Я забрал его у того парня.

«Оно ценное?»

– Если оно тебе нравится, можешь его забрать.

«Мне оно не нужно, – Иваниси саркастически улыбается. – Но слушай…»

– «Но слушай» что?

«Ты правда был сильным. Я очень тобой горжусь».

– Очень нужна мне твоя гордость…

Судзуки

Седан Асагао едет мягко, как будто плывет по течению спокойной реки. Фары рассеивают темноту вечерней дороги. Судзуки потирает друг о друга затекшие запястья, глядя на связывавшие его ремни, теперь лежащие у него на коленях. Они сделаны из черной кожи и застегиваются на пряжки. «Серьезное приспособление». Он пытается тянуть и перекручивать их, но они никак не рвутся.

Судзуки поворачивается к водительскому сиденью и смотрит на бесстрастное лицо Асагао. Ему кажется удивительным, что этот человек, вокруг которого разгорелось адское пламя, грозящее сжечь дотла весь город, сохраняет спокойствие и выражение его лица нисколько не поменялось.

– Асагао-сан, – наконец говорит он, когда они останавливаются на перекрестке.

– Что?

– Как ты узнал, где я?

– В смысле?

– Как ты узнал, что я лежу связанный в этом кроссовере? Дверь же была заперта.

– Я проследил за тобой.

– Проследил?

– Когда я высадил тебя неподалеку от станции «Синагава», у меня возникло чувство, что я должен за тобой последовать.

– Ты проследил до самого кафе?

– Да. Я нашел парковку и следил за кафе снаружи.

– Это потому, что я… показался тебе подозрительным?

Если б Асагао действительно думал, что Судзуки – частный учитель, он, вероятно, не стал бы за ним следить.

– А ты сам не думал о том, что ты подозрительный? – мягко говорит Асагао. В его тоне нет никакого намека на строгий допрос или осуждение. – Агент репетиторской компании не стал бы вести себя так нагло.

– Торговые агенты не смогли бы выполнять свою работу, если б не были наглыми, – упрямо отвечает Судзуки, хотя это не тянет ни на возражение, ни на оправдание. Затем он выдыхает: – Когда ты понял?

– Когда ты пришел.

Плечи Судзуки разочарованно опускаются. Он с самого начала подозревал, что Асагао видит его насквозь, но теперь, слыша его спокойные слова, окончательно падает духом. Наверное, так мог бы чувствовать себя вышедший на сцену фокусник, который только начинает свое представление, и вдруг до него доносится крик из зрительного зала: «Я знаю, как ты это делаешь!»

– С того времени, как я впервые встретился с Кентаро?

– С самого начала.

У Судзуки такое ощущение, что Асагао имеет в виду самое начало, то есть тот момент, когда Судзуки появился на свет.

– А