Современный зарубежный детектив-22 - Лэй Ми

— Понимаю, — кивнул Макс. — И это всё?

— Всё. А теперь мне пора, иначе Кристина и впрямь натравит на вас полицию.

Глядя вслед уезжающему «опелю», Макс прокручивал в голове услышанное — и приходил к одному выводу: то, что описал Фогт, не имело ничего общего с тем, как этот мерзавец ведёт себя сейчас. И невольно задавался вопросом: что же случилось с Александром Нойманом за минувший год?

ГЛАВА 26

Открыв глаза, она вскрикивает и испуганно вздрагивает. Он снова здесь. Сидит на корточках прямо перед ней и не сводит с неё глаз. Она не знает, давно ли он застыл вот так. И знать не хочет.

Сама мысль о том, что всё это время он разглядывал её спящую, точно насекомое под микроскопом, отвратительна.

— Что вы делаете? — выдыхает она. — Почему вы так на меня смотрите?

Он не реагирует — взгляд по-прежнему прикован к её лицу, словно она ещё спит. От этого становится только страшнее. От него резко тянет чем-то знакомым, но память упрямо отказывается подсказать чем. Слишком сильно её мысли заняты тем, что произойдёт через минуту. Слишком отчаянно разум твердит: он не убьёт — она ему пока нужна.

— Прошу вас, — пробует она снова, — поговорите со мной. Что вы задумали? Что с Максом? Умоляю!

Он чуть отступает, выпрямляется и холодно глядит на неё сверху вниз. Затем приходит в движение — медленно, точно в замедленной съёмке, обходит её кругом, всматриваясь так, будто старается запомнить каждую черту лица и линию тела.

— Прекратите! — кричит она. — Пожалуйста, перестаньте.

Он снова перед ней — вглядывается с непроницаемым лицом, не произнося ни звука.

Масло, — осеняет её. Особое масло. Оружейное. Этот запах ей знаком — от Макса. Иногда, почистив оружие перед визитом, он приходил к ней с руками, источавшими тот же аромат.

— Твой брат, — произносит он так неожиданно, что она снова вздрагивает. — Его время на исходе. И твоё тоже.

— Что с Максом? Вы и его заперли? Вы… убьёте меня?

Он молчит. Он убьёт меня, — теперь она в этом уверена.

Без предупреждения воспоминания о том дне — далёком, многолетней давности — проносятся перед ней чередой вспышек. Отблески, что мелькают лишь на доли секунды и всё же поднимают в ней лавину чувств, с грохотом прокладывающую путь сквозь самое её нутро.

Она идёт к подруге Ханне — та живёт с родителями в двух кварталах. На ней новое джинсовое платье, и не терпится покрасоваться. У Ханны такое уже давно. Кирстен неделями выпрашивала у мамы такое же — и наконец дождалась. Ладно, оно не совсем новое, а со школьной благотворительной ярмарки, но всё равно — джинсовое, и сидит чудесно.

Позади раздаётся шум. Привычный — играя на улице, его слышишь по сто раз на дню; и вместе с тем странный — слишком близкий, стремительно нарастающий. Слишком быстрый. Она успевает лишь полуобернуться — ровно настолько, чтобы увидеть огромное тёмное чудовище, несущееся прямо на неё и сбивающее с ног непостижимой силой.

Затем — этот странный толчок. Мир переворачивается, тело становится невесомым. Верх — это низ, лево — это право, всё перепутано. Пока перед ней снова не возникает что-то тёмное. А потом всё чернеет.

Ей удаётся вырваться из прошлого — назад, в подвальную каморку, где он по-прежнему сверлит её взглядом.

— Прошу, скажите. Вы меня убьёте?

— Я больше ничего не сделаю, — отвечает он. — Ровным счётом ничего.

— Что это значит? О чём вы?

Он снова опускается перед ней на корточки и впивается глазами.

— Зачем вы это делаете?

— Ещё раз внимательно тебя рассматриваю.

— Но зачем?

— Потому что вижу тебя в последний раз.

С этими словами он встаёт, идёт к двери и выходит.

Когда ключ поворачивается в замке, звук этот — как приговор.

ГЛАВА 27

Пока Макс пристёгивался, мысли его всё ещё возвращались к разительной перемене, что произошла с Нойманом со времени выхода из тюрьмы.

— Тебе стоит снова включить мобильник. — Патриция Келлер выдернула его из раздумий. — Не считаешь?

— Знаю. Поезжай, пожалуйста, в сторону Мёнхенгладбаха.

— Мёнхенгладбаха? А что тебе там понадобилось?

— Если включу телефон сейчас, он зарегистрируется в ближайшей соте — и коллеги довольно быстро меня вычислят. Если двинемся к Мёнхенгладбаху, засекут и это: аппарат будет последовательно отмечаться в сотах в том направлении. А как только я снова его выключу, развернёмся и поедем… пока не знаю куда. Но точно не туда.

— А ведь неглупо. — Келлер тут же принялась тыкать в навигатор.

Макс достал мобильник, указательным пальцем выудил SIM-карту из крошечного кармашка на джинсах. Вставил чип, включил аппарат.

Сознание того, что он снова делается видимым для полиции, изматывало нервы не меньше, чем мысль: пытался ли Нойман за это время дозвониться. И если да — как воспринял неудачу.

Приходилось признать и другое: в глубине души он надеялся увидеть уведомление о пропущенном звонке от Бёмера. Пропущенный вызов и впрямь обнаружился — но не от напарника. Номер был скрыт, а это означало, что, скорее всего, дозвониться пытался Нойман.

— Ну? — Келлер бросила быстрый взгляд на телефон в его руке.

— Один пропущенный. Похоже, он.

— Когда?

Макс снова взглянул на дисплей.

— Десять минут назад.

— Хм… Тогда наверняка перезвонит.

Макс очень на это надеялся. Страшно было подумать, что было бы, если бы выключенный телефон заставил Ноймана сорвать злость на Кирстен.

Прошло всего несколько минут — Патриция и Макс молча сидели рядом, — когда тот действительно позвонил. Прежде чем принять вызов, Макс успел подумать: либо у этого типа есть нечто вроде шестого чувства, либо после первой попытки он решил пробовать каждые пятнадцать минут.

— Ты должен быть для меня на связи, — глухо начал Нойман.

— Прежде всего мне нужно оставаться на свободе, чтобы выполнять твои указания. Разве не так? Пришлось выключить телефон, чтобы не запеленговали. Меня, как-никак, разыскивают по подозрению в убийстве — если ты вдруг забыл.

— Мы встретимся.

Максу почудилось, что он ослышался.

— Что?

— Мы встретимся. У меня для тебя кое-что есть.

Встреча… Мысли заметались. Вот он, шанс вывести мерзавца из строя. Можно позвонить Бёмеру. А