"Современный зарубежный детектив-25". Компиляция. Книги 1-18 - Арнальдур Индридасон

Джонатан направился к дому по противоположной стороне улицы. Вроде бы никто за ним по-прежнему не следил. В припаркованных неподалеку машинах тоже никого не было. Он перебежал дорогу, придерживая повязку рукой. На табличке у входа были указаны имена жильцов. Штрассер. Рютли. Крюгер. Цендер. Стоп. Ледяная стрела пронзила его желудок. Никакой Беатрис Роуз не было. Зато в квартире 4а жила некая Э.А. Крюгер.

Джонатана начала бить дрожь. Нужно было решаться. Он нажал кнопку звонка. Прошла минута. Он отступил назад и посмотрел наверх. Поднимая голову, он почувствовал, что из раны снова потекла кровь. Наконец дверь открыла какая-то женщина.

— Я приехал к госпоже Крюгер, — объяснил Джонатан. — Она моя невестка. Вы не будете возражать, если я подожду в ее квартире?

Взгляд женщины был прикован к его шее. Джонатан заметил свое отражение в дверном стекле: повязка была вся красная от крови.

— С вами все в порядке? — не слишком любезно спросила женщина.

— Несчастный случай. Ничего серьезного, просто немного кровит.

— Вам лучше обратиться к врачу.

— Я сам врач, — попытался пошутить Джонатан, стараясь разрядить обстановку. — Когда я попаду в квартиру, я сам смогу оказать себе помощь. Вы же знаете Эву. Высокая. Рыжая. Зеленовато-карие глаза. Носит очки.

Женщина покачала головой.

— Простите, — сказала она. — Я не знаю госпожу Крюгер. Думаю, будет лучше, если вы подождете на улице.

— Разумеется. — Проследив, чтобы улыбка оставалась строго на своем месте, Джонатан отвернулся и сосчитал до пяти.

Когда он снова взглянул на дверь, она медленно закрывалась — оставалась всего пара сантиметров. Рванув вперед, он подставил ногу, но слишком поздно: замок защелкнулся.

Джонатан проклинал судьбу. Может, позвонить во все звонки сразу — кто-нибудь да ответит? Но это слишком большой риск. Один обитатель этого дома его уже видел, а иметь дело с полицией ему не хотелось.

Он засунул руки в карманы. Пальцы нащупали Эммины ключи. Возможно, у него есть ключ от этой двери…

Вытащив связку ключей Эвы Крюгер, он рассмотрел их — один от машины и еще три ключа, к каждому из которых было прикреплено цветное колечко. Он попробовал открыть дверь. Черный не подошел. Красный тоже. А вот зеленый легко открыл замок. Спустя мгновение Джонатан был уже внутри.

Хорошо освещенная лестница закручивалась вокруг шахты лифта. На каждой площадке в стиле арт-деко располагалось три квартиры, большой цветок, столик и зеркало. По швейцарской традиции имя жильца указывалось на табличке под звонком. Квартиру Эвы Крюгер он нашел на четвертом этаже. Джонатан позвонил, но к двери никто не подошел.

Все началось задолго до Ливана.

Хоффман оказался Маккенной из Косово. А Косово было за пять лет до Ливана. Значит, это началось еще до Ливана, но вспомнить, что там было раньше, Джонатан не мог или не хотел — страшно было представить, какие еще открытия ждали его впереди.

Хотя выбора у него теперь не осталось. Ему необходимо узнать правду, и его личная безопасность отступила на второй план.

Джонатан вставил ключ в замок и открыл дверь в квартиру Эвы Крюгер.

Женщина из квартиры напротив наблюдала в глазок, как раненый мужчина входит в квартиру. Разумеется, она знала Эву Крюгер, правда, не очень хорошо: невозможно наладить тесное знакомство с соседкой, которая так много путешествует. Однако иногда они перебрасывались словечком, и Эва производила впечатление довольно милой особы. Но она предпочла не распространяться об этом незнакомцу. Во всяком случае, не тому, кто истекает кровью.

За эту неделю неизвестные люди уже не в первый раз интересовались Эвой Крюгер. Два дня назад она заметила у дома двоих мужчин, которые вели себя подозрительно. Тогда она молча прошла мимо них, а потом услышала шум на площадке и увидела в глазок, как они входят в квартиру Эвы. Ей до сих пор было не по себе оттого, что она не вызвала полицию.

А теперь этот, с окровавленной повязкой на шее!

Наступать дважды на одни и те же грабли?! Ну уж нет!

Вернувшись в свою гостиную, женщина подняла трубку и набрала номер полицейского участка.

— Да, офицер, я хотела бы заявить о… — сказала она и замолчала, пытаясь сообразить, о чем именно она хочет заявить: в конце концов, у незнакомца оказались ключи. Взяв себя в руки, она отмела все сомнения: как бы там ни было, он вторгся на чужую территорию. — Я хотела бы заявить о незаконном проникновении в квартиру на Вальдхохевег, тридцать. Пожалуйста, приезжайте немедленно! Злоумышленник еще там.

Они были здесь. На этот раз они даже не позаботились, чтобы скрыть следы своего пребывания. Джонатан повсюду замечал последствия тщательного планомерного обыска, проводившегося без опасения наследить.

В просторной гостиной мебели было немного. Прямо напротив двери — черный кожаный диван. Подушки с него сняты, будто их собирались почистить. Книги и журналы стопками сложены на полу. Небрежно свернутый персидский ковер. Элегантный кофейный столик с чересчур большим количеством хромированных деталей. Здесь явно кто-то жил, но не Эмма.

Он вытащил из кармана водительские права жены и взглянул на фотографию. Обстановка в гостиной соответствовала шикарным очкам, строгой прическе и яркой помаде. Здесь жила Эва Крюгер.

Пересилив себя, Джонатан прошелся по квартире. Чистая, практически стерильная кухня. Шкафы открыты. Тарелки и стаканы выставлены на стол. Он заглянул в холодильник: апельсиновый сок, белое вино, шампанское, банка черной белужьей икры, черный хлеб, соленые огурцы. Квартира для ее «реактивных сафари». В морозильной камере — покрытая инеем бутылка польской водки. Он посмотрел на название. Зубровка. Тут же две замороженные стопки.

Он открыл бутылку, налил себе немного тягучей бледно-желтой жидкости и поднес стопку ко рту.

— За Эмму, — громко сказал он. — Кем бы она ни была.

Водка пошла внутрь, как горящий шелк.

Страшная грусть тяжелым грузом легла на плечи и превратила десять шагов до кабинета в героический поход. Еще одна безукоризненная маленькая комната. Металлический стол и рабочее кресло «Аэрон», о котором так мечтала Эмма, но не могла себе позволить. Компьютер забрали, но на полу рядом с лазерным принтером валялись провода. Никаких бумаг. Никаких записок.

Джонатан прошел в спальню. Простыни свалены в углу. Подушки вспороты. В шкафах осталась кое-какая одежда. Симфония черного цвета. «Армани». «Диор». «Гуччи». Подходящая обувь. Пять с половиной. Эммин размер. (Зачем все время проверять, если результат и так уже известен?) Одно коктейльное платье, тоже черное.

Он вдруг представил, как Эмма в этом платье входит в комнату. Его взгляд пробежал по ее длинным ногам, задержался на декольте и скользнул на рыжие