Разрушитель. Семейное дело - Александр Трогон

с детства предпочитал держаться в тени, мерно плывя по течению жизни. Отец вечно ставил ему Славу в пример, унижая младшего сына бесконечными сравнениями с более успешным братом. Слава тоже не чурался по случаю подколоть Колиньку, обзывая его подкаблучником. В результате, единственное, чего все добились, так это взаимной вражды между братьями, которые предпочитали друг с другом не разговаривать. Вот и сегодня, сидя друг напротив друга, мужчины едва ли перекинулись парой фраз.

Проводив напряженным взглядом бочком зашедшего в зал нотариуса, жена Колиньки довольно ощутимо ткнула супруга локтем в бок и яростно зашептала ему на ухо.

– Ты поговорил с отцом или опять испугался? Пока еще ничего не решено, мы должны добиться от генерала обещания завещать квартиру или хотя бы ее половину нашей семье. Мы столько ждали! А ведь этот старый хрыч обещал, что поможет купить квартиру Никите, и как всегда ничего не выполнил.

– Дорогая, это было бы неудобно, – промямлил Николай, старательно отводя взгляд от супруги. – К тому же меня опередил Слава. Ты же видела, чем все это закончилось! Он уже прилично нетрезв.

Ольга резко развернулась к мужу вполоборота, намереваясь отчитать его за слабохарактерность. Никита, успевший заметить, что родители вот-вот снова поссорятся, вмешался в их разговор.

– Давайте хотя бы сегодня не будем ругаться! И уж точно – не при других людях, – урезонил он мать.

Та, недовольно поджав губы и метнув гневный взгляд на генерала, ковыряющего вилкой оливье, потянулась к тарелке с рыбной нарезкой, переключив свое внимание на аппетитно разложенные тонкие ломтики семги.

Никита облегченно выдохнул.

Ссоры в их семье были не редкостью, и зачастую в них звучало имя генерала. Мать так и не простила отцу того, что он не смог добиться от Бориса Алексеевича никакой помощи в решении их остро стоящего квартирного вопроса. Дважды дело даже доходило до развода. Однако клятвенные уверения Николая в том, что генерал уже совсем стар, и они скоро получат свою долю его весьма солидного наследства, останавливали мать от такого кардинального шага.

За всю свою семейную жизнь Колинька несколько раз ездил к отцу, поговорить о своих проблемах, однако всегда возвращался ни с чем, морально раздавленный и опустошенный. Именно поэтому Никита терпеть не мог собственного тиранического деда, в душе обвиняя его в разрушенном браке родителей.

Между тем, Борис Алексеевич, которому надоело мельтешение Люси, шикнул на нее, заставив усесться за стол, а Вячеслав, на правах старшего отпрыска, встал, намереваясь произнести тост за здоровье юбиляра.

Сидевшая на дальнем конце стола Вероника, отвернувшись в другую сторону, саркастически скривилась. Люся, расположившаяся рядом с ней, поймав полный презрения взгляд девушки, незаметно толкнула ее под столом коленом, призывая вести себя прилично. В этот самый момент Вероника обратила внимание, что тетка надела на себя серьги бабушки – огромные бриллианты в обрамлении россыпи сапфиров.

– Какая прелесть! – не удержалась и тихо, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, воскликнула девушка. – Мне бы они очень подошли под цвет глаз!

Отец позволил мне их сегодня надеть по случаю праздника, – самодовольно откликнулась Люся, демонстративно поправляя сережку. – Обычно мы храним все драгоценности матери в сейфе. Папа еще не решил, кому они достанутся.

В глазах Вероники зажегся хищный блеск. «Вот бы заполучить эти украшения, чтобы блеснуть перед своим новым перспективным ухажером. Наверняка он подумает, что обладательница таких бриллиантов достойна чего-то большего, чем банальный айфон в подарок».

Из мечтательной задумчивости Веронику вывел прозвучавший над ухом тенорок нотариуса, попросившего передать ему тарелку с мясной нарезкой. У этого рыхлого и не слишком симпатичного толстячка оказался зверский аппетит. Мужчина с большим удовольствием поглощал все, что было выставлено на столе, воздерживаясь исключительно от употребления горячительных напитков.

– Ни в коем случае! – возбужденно воскликнул нотариус, когда сидящий напротив него Владимир, привстал с намерением налить ему в фужер шампанского. – Я приехал сюда работать, а не прохлаждаться. К тому же я – за рулем.

– Скажите, а Вам не страшно выезжать, вот как сегодня, домой к клиентам, тем более загород? – зачем-то поинтересовалась мать Никиты. – Всякие же люди могут попасться.

– Вы совершенно правы, – согласно закивал головой нотариус. – Безопасность – превыше всего! – он назидательно поднял вверх указательный палец. – Был у меня не так давно неприятный случай. Ехал я со сделки по продаже недвижимости. При мне был гонорар за услуги. Было уже темно, и я решил не заезжать в офис, а направиться сразу к себе домой. И Вы представляете – на меня напали в собственном подъезде.

– Какой ужас! – всплеснула руками мать Никиты. – Неужели Вас ограбили?

– К счастью – нет, – самодовольно надул и без того полные щеки нотариус. – Преступников спугнули вышедший на вечернюю прогулку сосед со своим доберманом. Однако с тех пор я приобрел и вожу с собой электрошокер.

– Весьма опрометчиво с Вашей стороны, – неожиданно подал свой голос Артур. – Ведь этой «игрушкой» преступники могут воспользоваться против Вас.

Нотариус недовольно надулся, но вступать в полемику не стал.

Люся, вспомнив, что пора подавать горячее, унеслась на кухню. Колинька приготовился произнести очередную хвалебную речь в честь заскучавшего именинника. Молодежь откровенно маялась за столом, ожидая удобного момента, когда представится возможность культурно улизнуть.

Застолье продолжалось до шести вечера. За окном громыхнуло. Графитовые дождевые тучи низко нависли над домом. На веранде было невыносимо душно, и дамы попросили раскрыть все окна, чтобы впустить свежий, наполненный озоном, воздух.

Наконец, генерал, которому надоело выслушивать фальшивые дифирамбы в свой адрес, тяжело опираясь о столешницу, встал с места.

– Спасибо за поздравления, – ехидно пробасил Борис Алексеевич. – Настал мой черед держать ответную речь. Все вы знаете, что я собрал вас вместе не просто так. Я хотел посмотреть на вас, прежде чем оформить свое последнее волеизъявление. Развлекайтесь, а мы с товарищем … – тут он выразительно посмотрел на жующего куриную ножку нотариуса, – … вас временно покинем.

Мужчина, услышав, что его зовут, громко икнул, и с нескрываемым сожалением оторвался от тарелки.

– Свое решение, кому и что отписано, я оглашу завтра утром за завтраком, – закончил свой монолог Борис Алексеевич, обведя всех присутствующих членов семьи торжествующим взглядом человека, уверенного в своей непогрешимости.

Затем генерал развернулся и шаркающей старческой походкой покинул зал, отправившись в свой кабинет. Нотариус подхватил свой портфель, сиротливо уместившийся позади обеденного стола, на краю большого, местами протертого велюрового дивана, и метнулся следом за хозяином дачи.

На мгновение в зале воцарилась тишина. Все замерли в тревожном ожидании, теряясь в догадках, что же именно напишет патриарх в своем завещании.

Глава 8

Стоило