Детектив на весну - Елена Михалёва

Камера по-партизански подползла по розочкам, показала плед.

– И-и-и? – поднажала корреспондентка, истребляя паузу.

– И Вася уехал, а я осталась. Лежала, лежала… Час, другой… Его все нет и нет! – Элка снова начала заводиться. – А у меня голова раскалывается, температура поднялась и есть ужасно хочется, я даже не позавтракала! А у Васи шаром покати, он, видите ли, на диету сел – худеть надумал! Вот что мне было делать?

– Что? – эхом отозвалась корреспондентка.

– Ну, точно не к маме возвращаться – с разбитой мордой и полуголой, да через всю деревню! – Элка нервно хохотнула. – Мою маму надо знать, она из каждой мухи слона раздувает, а тут такой цирк с конями устроила бы…

– Вашу маму уже все знают, – поддакнула корреспондентка, явно намекая, что цирк с конями мама таки устроила.

– А я же дом у тетки Громычихи сняла, и она мне ключи под ступенькой крылечка оставила! – победно напомнила Элка. – А до того дома от нашего с Васиным – метров сто через два огорода, и заборчик между участками символический – косой-кривой-дырявый: что Громычиха, что Вася – так себе хозяева, руки из одного места растут.

– Вот паршивка, – пробормотал уязвленный Воронов.

– И вы никем не замеченной перебрались в дом по соседству, – снова поправила скривившееся русло рассказа корреспондентка. – И провели там два дня, никому о том не сообщив!

– Кому б я сообщила, маме? – язвительно поинтересовалась Элка. – И как – по голубиной почте? Мобильник мой остался в кармане штанов, а те – на кухне у Васи. К тому же мне тут совсем плохо стало – жар, озноб, я как свалилась на этот диван, – камера услужливо показала ладошку, похлопавшую по засаленному гобелену, – так и поднималась-то только в туалет да за морсом… Я морсу клюквенного сварила целую кастрюлю, пила… Ой, и пролила…

Камера беспощадно показала алую лужу в бугорках размятых ягод.

– Ну а потом ты явилась, – буднично закончила Элка.

– Я – Дарья Петрова! – тут же напомнила корреспондентка, показав камере свое румяное довольное лицо. – Ждите большой статьи на портале «Хорошего дня»! Как говорится, до новых встреч!

– А вас встречают! – Сияющий адвокат потеснился в дверном проеме, открывая Воронову вид на площадку у следственного изолятора.

Пятачок асфальта с одинокой лавочкой и урной для окурков вряд ли когда-нибудь видел такой наплыв нарядной публики. С цветами, впрочем, никто не пришел: толпа человек в двадцать щетинилась исключительно камерами и микрофонами.

Воронов, стесняясь своего неряшливого вида, выступил на крыльцо боком, как краб, и отворачиваясь в сторону, но сияющий адвокат подтолкнул его в спину и ловко развернул на вскинувшиеся камеры.

– Васенька! – От толпы отделилась стройная фигура: плащ, сапожки, шелковый шарф на голове – все белоснежное, только очки черные. Ну чисто березка!

Воронов успел подумать, что на березовый сок у него теперь, наверное, аллергия будет, как Элка налетела на него, вцепилась в плечи, уставилась непроглядными окулярами в лицо и сокрушенно зацокала:

– Бедненький! Туго тебе пришлось?

– Изчезни, – тихо и злобно попросил он.

– Совсем уже того? Целоваться давай, – так же шепотом ответила Элка и влипла своими губами в его. – М-м-м, м-м-м, м-м-м! – Расцеловала троекратно, не отдаляясь от его колючей щеки, сказала в ухо: – Развода не будет, ты понял?

– Элла! – Воронов поднял руки, висевшие плетьми, и крепко взял бывшую за плечи. Ладони сами поползли вверх, к белому горлу. – Ты думаешь, я ничего не понял? «Недоразумение», как же! Ты ж видела, что твоя мать варит борщ, и понимала, когда и к кому она с ним попрется!

– Недоказуемо, – быстро ответила Элка и победно улыбнулась.

– Ну, предположим. Но бензин-то сам бы себя из бака не слил!

– А вот тут ты меня поймал, – легко согласилась она и ласково щелкнула Воронова по носу. – Не дуйся, никуда не делся твой бензин, канистра в гараже стоит.

– Убил бы! – Руки сами собой сжались на длинной белой шее.

– А тело куда денешь? – не испугавшись, хихикнула Элка, снова полезла к нему целоваться и прошептала в губы: – Смирись, Вася, нам с тобой еще новый роман писать. Я предложила в соавторстве – издатель согласен, тираж ого-го и половина гонорара предоплатой!

– В соавторстве? С тобой? Совсем уже того?! – возмутился он, но как-то вяло, задумчиво.

А руки сами собой сползли с белой шеи на белые же плечи и притянули «березку» в объятья.

Татьяна Устинова

Волшебный свет

Я стою в ожиданье, Когда вы вернетесь домой, Побродив по окрестным лесам. Очень долгим он кажется, Ваш выходной, По земным моим быстрым часам!

Ю. Левитанский. Ожидание

– Тата? Таточка, это ты?

Она чуть не уронила мобильный. Чашка с кофе, которую она элегантно держала на весу, на блюдце не ставила, накренилась, и кофе выплеснулся на юбку.

– Черт, вот черт возьми!

– Таточка, к чему ты поминаешь черта?

Тата, кое-как приткнув чашку на стол, пятерней стряхивала коричневые пятна с тонкой светлой ткани. С каждым движением получалось все хуже и хуже, пятна расползались и приобретали хвосты, как кометы.

– Тата, ответь мне! Я туда попала или я не туда попала?!

Тата, плечом придерживая трубку, заскулила жалобно:

– Бабушка, почему ты звонишь с какого-то странного телефона?

В трубке помолчали, а потом сказали тоном оскорбленного царственного достоинства:

– Почему со странного? Я телефонирую с совершенно нормального аппарата! По крайней мере, на вид он совершенно обычный!

– Кто?!

– Телефон, – пояснили в трубке. – А что ты имеешь в виду, когда говоришь, что телефон странный?

Тата шумно выдохнула и перестала отряхивать юбку. Теперь по дороге на совещание придется прикрывать пятно ежедневником, словно ей так удобно – носить ежедневник на бедре, как индийская женщина кувшин.

– Бабушка, что это за номер? Ты что, не дома?

– Ну конечно, нет, моя дорогая.

– Господи, куда тебя понесло?

В трубке фыркнули, но и фырканье было царственное.

– Сегодня рождение у Юлии Цезаревны, разве ты забыла?

Тата понятия не имела, когда именно день рождения у Юлии Цезаревны, лучшей бабушкиной подруги.

– Ты, конечно же, поздравишь Юлечку, когда я передам ей трубку, но, Тата, я звоню по совершенно другому поводу! Ты помнишь, что сегодня пятница?

– Смутно, бабушка, – пробормотала Тата. Проклятые пятна на юбке не давали ей покоя, и она все косилась на них, прикидывая, как именно можно минимизировать потери. Может, перевернуть юбку задом наперед?

Нет, выйдет еще хуже. Тогда пятна будут сзади, что уж совсем… неприлично.

– Что значит смутно? Если ты смутно помнишь такие вещи, значит, тебе нужно принимать специальные капли для головы. Они продаются в аптеке. Я принимаю,